Надрыв
Шрифт:
'Любовь похожа на удар грома.', - вот то, что она хотела сказать, процитировав Пьюзо, а совсем не Коэлье, разобранного на цитаты для статусов в социальных сетях.
Что же произошло, как это вышло?
– её щеки пылают жаром, а сердце колотится где-то в ушах скорее, чем в груди с того самого момента, как она его увидела. В этом нет ничего, доступного анализу и тщательному разбору, просто чувство, ударившее её по всем нервным окончаниям и заставившее все внутренние системы сходить с ума.
Их разговор мало похож на опрос ученика, скорее
– В какой момент вы осознали, что эти слова описывают то, что вы чувствуете лучше, чем любые прочие?
– мистер Кастра поднимает брови и несколько склоняет голову, вертя в пальцах карандаш, но не делая никаких пометок.
Габи подбирает слова невероятно тщательно, чтобы не составить о себе образа страдающей или нуждающейся в помощи, пусть даже и сама ситуация, которая натолкнула её на эту цитату, печальная. Это не то, о чём стоит болтать с посторонними или, даже, вне близкого круга, где больше уверенности в том, что твоё горе поймут и разделят, и всё же лучше, чем назвать самую первую ассоциацию, поразившую её вместе с чувством, похожим на вспышку молнии. Уж лучше так.
– Когда умер близкий мне человек, я поняла, что очень хочу поделиться с ним самыми разными событиями и находками, но больше никогда не смогу...
'Когда я вспомнила слова бабушки о том, что придёт день, когда все песни обретут для меня смысл, и всё, о чём я только могла думать это то, что меня только что поразило громом, и в моей жизни никогда не наступит момент, когда я сумею забыть это', - то, что осталось между строк.
Взгляд мистера Кастра потеплел, но в нём не появилось этой гадливой жалости, которой пропитан каждый разговор с человеком, которому знакомо чувство невосполнимой утраты, и Габи почувствовала, что она не ошиблась.
– Каждому человеку довелось кого-то потерять, мисс?..
– Габриэль, - она качает головой, улыбаясь уголками губ.
– Боюсь, так не пойдёт, - мистер Кастра смотрит на неё очень внимательно, но она видит, что в уголках его глаз появились морщинки, словно он улыбался.
– Начни я называть вас по имени, другие студентки могут решить, что я выделяю вас среди прочих.
– Они решат так в любом случае, ведь я буду первой, чью фамилию вы запомните, - Габи заметно повеселела и улыбнулась, стараясь избавиться от нервозности и скованности.
– В таком случае, оставим вашу фамилию в покое, и поговорим о том, что вы испытывали, когда осознали, что в мире существовал другой человек, который пережил то же - или нечто схожее с вами - и сумел сформулировать такую мысль, которая так ясно запала вам в душу ?
– Это было неожиданно и странно, - прикрыв глаза, она воскресила это чувство, чтобы описать его как можно полнее, - так, словно весь мир внезапно стал чуточку понятнее. Словно у меня появился шанс понять человечество от начала и до конца времён. И надежда - те, кто будут жить после точно так
– Словно мост между поколениями, - подсказывает ей учитель, и Габи кивает.
– Да, именно так.
– В таком случае, я попрошу вас хорошенько подумать и, в качестве наказания за то, что на уроке вы считали ворон вместо того, чтобы работать, написать эссе о том, чем вы бы дополнили эту цитату, конечно же, с подробным разъяснением о том, как вы пришли к этой мысли.
Габи быстро кивает и собирает вещи с парты, поднимаясь и направляясь к двери.
– В таком случае, я рассчитываю на вас, - замечает мистер Кастра, и открывает дверь кабинета, случайно задев рукой её плечо.
Тело прошибает ток, а место соприкосновения словно горит, и, не глядя, Габи мямлит слова прощания и бежит со всех в другой класс, не замечая никого и ничего вокруг. Даже пристальный взгляд Лии, стоявшей у окна и пристально наблюдающей за тем, как она покидает класс, и улыбаясь предвкушающе.
Амелия.
В столовой всегда кучно в обеденный перерыв, и кто-то выбирается на ступени библиотечного комплекса, а кто-то предпочитает и вовсе устраивать скромный пикник. Энди удаётся разыскать посреди маленького пледа в глубине парка, куда Амелия направляется с целью завести более тесное знакомство и разделить трапезу.
– Еле нашла тебя, - замечает она, присаживаясь на край шотландского клетчатого пледа и слегка хмурясь. Андреа бросает взгляд поверх очков, сползающих на переносицу и вскидывает вопросительно бровь.
– Предпочитаю не обедать в одиночестве.
– А сестра?
– умеренное любопытство в тоне заставляет Амелию поморщится. Всё же ей не нравится то, что её всегда ассоциируют с Лией, пусть у людей и есть на это право.
– Не любит обедать с кем-нибудь, - помолчав, она добавляет, - ты, наверняка, видела.
Энди неопределённо пожимает плечами, не задавая вопросов больше и не давая ответа. Молчание затягивается, но книга, которую читала Андреа устраивается на коленях корочкой вверх, и, делая глоток из своего стакана с кофе, Энди замечает:
– А новенькая? Кузина, ты кажется говорила?
– Сводная, её удочерила моя покойная тётя, - согласно кивает Амелия, - сегодня первый день. Если будет со мной не думаю, что ей удастся завести друзей. Знаешь, о нашей семье всякое болтают, ей не пойдёт это на пользу.
– А мне?
– цепкий взгляд Андрэа впивается в лицо, но Амелия и не собирается лгать, отвечая без лести и подхалимажа, спокойно констатируя факт:
– А тебе и без этого плевать на то, кто что говорит о ком бы то ни было. Я знаю - ты любишь сама делать выводы о человеке.
Уверенный, сухой тон делает своё дело, и, чуть помедлив, её соседка прищуривается:
– Что насчёт тебя?
– В смысле?
– удивляется Амелия, - ты думаешь, что меня будет хоть в какой-то мере заботить то, что болтают о тебе?