Надзиратель
Шрифт:
«Кто там спрашивает?», – с этими словами у прилавка появился Анвар – крепкий, низкорослый кавказец.
Ким поднял руку, мол, я, и сразу приступил к делу.
– Я вот по какому вопросу. В декабре возле вашего магазина парня убили, помните?
Взгляд Анвара поскучнел, по лицу пробежала серая тень. Кивнул, – «помню». Ксюша выпучила и без того огромные глазищи и эмоционально сказала:
– Ой, это вообще был лютый треш!..
– Согласен, – сказал Ким. – Слушай, Анвар, я видел, у тебя там камера. На выходе. Она работает?
Анвар помолчал, обрабатывая информацию, затем положил свою короткую и широкую ладонь на прилавок.
– Послушай, друг, – Он проникновенно заглянул в глаза
– При чём здесь твоя аренда? – грубо оборвал его Ким. – Моего друга здесь рядом убили! А ты о своей выручке печёшься! Не можешь дать камеры посмотреть, так и скажи! Скулишь тут.
– Все забрали, все записи! Ты бы ещё через год пришёл…
Ким вышел на улицу. Чувствовал он себя глупо. Валерка погиб почти три месяца назад, а он только сейчас явился сюда смотреть камеры. Очнулся, идиот.
Он постоял немного у магазина, раздумывая, что делать дальше, и через некоторое время вышла продавщица Ксюша. На плечи поверх фартука у неё была накинута куртка. Она вытащила из кармана пачку тонких сигарет и зажигалку.
– Это твой друг был, да? – спросила она у Кима. «Да», – кивнул он. Она затянулась. – Соболезную. Я в тот день работала. Зашла женщина и сказала, что на улице парня избили. Мы скорую вызвали и ментов. Менты что-то сильно на Анвара разозлились, вход опечатали, документы у него все забрали и флешку с записью тоже забрали. Короче, зря ты на него быканул.
Ким поморщился и буркнул:
– Да я понял уже.
Девушка с удовольствием выпустила клубы дыма и протянула узкую ладонь.
– Меня Даша зовут.
– Ким, – машинально ответил он, пожав руку девушки. – Э, в смысле Даша? На бейджике Ксюша была.
Даша-Ксюша рассмеялась, обнажая мелкие серые зубы.
– Я свой потеряла, а новый ещё не сделала. Поэтому Ксюшкин взяла.
– Понятно, – сказал Ким. Хотя ему совсем было непонятно, зачем этот разговор. Зачем ему информация про бейджики продавщиц.
– Слушай, – после некоторого молчания сказал он, – если ты в тот день работала, может, чего видела?
Он выжидающе посмотрел на неё, надеясь, что она скажет какую-нибудь мелочь, на которую сначала не обратила внимания и вот сейчас её вспомнит. Мелочь, которая могла бы помочь ему найти убийц. Но девушка кинула окурок в урну и пожала плечами:
– Да ничего такого. Знаешь, сколько за день здесь чудиков проходит? Кого только нет. Да и ментам я всё уже рассказала.
Ким разочарованно вздохнул, отвёл глаза от ярко-алых губ. Ничего существенного эти губы не скажут, – понял он. Однако в голову ему пришла мысль, что, возможно Даша видела кого-то из тех троих. Никто их не мог описать, потому что никто не подозревал в убийстве, насколько известно было Киму. А он мог.
– А ты, случайно, не помнишь, был такой мужик: шрам у него на всё лицо? – Ким провёл пальцами возле своего лица, изображая шрам.
Девушка нахмурила лоб.
– Ой, – В Дашиных глазах появился блеск. – Помню такого. Стрёмный тип. Но его в тот день не было тут, а так раза три заходил. Я его часто возле метро видела. Там он со своей шайкой ошивается. Ошивался. Я последний раз его там до Нового года видела. – Глаза её расширились так, что в них Ким увидел собственное отражение. – Ты что думаешь – это он?
Ким проигнорировал её вопрос и задал свой:
– А ты не знаешь, где он живёт?
Девушка удивлённо вскинула брови.
– Откуда мне знать? – возмутилась она и тут же примирительно сказала: –
– Неважно, – буркнул Ким и скороговоркой проговорил: – Спасибо тебе, помогла. Давай, Даш, пока.
С этими словами он быстро пошёл по переулку в сторону метро.
–Давай, – разочарованно протянула девушка.
Возле метро у автобусной остановки, как всегда, кучковался народ. Люди скучали в длинной очереди на автобус. На лавочках сидели мужики и, не щадя своих лёгких, смолили как десяток паровозов. Чуть дальше, как на параде выстроилась шеренга замызганных ларьков с шаурмой, цветами, оптикой, одеждой, и среди них выделялся своей чистотой и глянцевитостью ларёк по продаже мобильных телефонов.
Ким напряжённо всматривался в лица мужчин, желая и одновременно боясь увидеть среди них знакомые. Но вскоре в глазах зарябило от нескончаемого потока людей. Когда стало темнеть, Ким по подземному переходу двинулся на другую сторону района, планируя пройти одну улицу. На самом деле в глубине души он надеялся встретить Женю. А если не встретить, то заглянуть в ее окна.
Обойдя две улицы, с подозрением вглядываясь в лица проходящих мужчин, он прилично сбил ноги. Ступни ныли от долгого хождения. Тогда Ким вышел к дому Жени, немного постоял, глядя в окна на девятом этаже, напоследок мысленно пожелал ей доброй ночи и отправился домой.
Почти у ворот своего жилого комплекса он вдруг услышал быстрые шаги за спиной и резко обернулся. Позади шли несколько человек, но шаги их с такого расстояния не были слышны. Решив, что ему почудилось, он двинулся дальше, и тут его обоняние уловило лёгкий сладковатый аромат. Ким принюхался. Запах стал слышен ярче, как бывает в магазинах парфюмерии. Ещё через секунду этот аромат превратился в плотную удушливую вонь, от которой заслезились глаза. Ким остановился перед воротами. Ища ключи в кармане, он посмотрел в ту сторону, откуда шли три человека и откуда он пришёл сам. На первый взгляд все было, как всегда. Две многоэтажки, стоящие напротив друг друга, переполненная автомобильная парковка, киоск с табаком. Но что-то в этой картине тревожило. Приглядевшись, Ким заметил, что воздух в той стороне как будто дрожал и вибрировал так, как это бывает на открытом пространстве: в поле, на поверхности моря, и те люди, которые шли за Кимом следом, виделись как через прозрачную плёнку. Вывеска «Табак», висевшая на киоске, вдруг вытянулась, сам киоск почему-то накренился вбок. Три человека растянулись в пространстве и стали каждый размером с автомобиль. Всё это выглядело так, как будто воздух стал материальным и кто-то невидимый схватил его с двух сторон и растянул.
– Ни хрена себе, – вырвалось у Кима. Он с силой потёр глаза. Однако, когда снова, щурясь, он взглянул на людей, ничего не изменилось.
Затем воздух резко сжался, словно этот кто-то невидимый отпустил его, и на нём появились тысячи едва заметных морщинок, напоминающие морщинки на тонкой плёнке, если её растянуть. И эта дрожащая, сморщенная плёнка зашевелилась, двигаясь хаотично и быстро, устремилась на Кима и, настигнув, кинулась на него, и в эту секунду Ким почувствовал, как вокруг шеи стянулось кольцо. Ему стало трудно дышать. Он схватился за горло, пытаясь нащупать невидимую цепь, однако ничего не вышло. Он почувствовал, что кольцо продолжает стягиваться, и всерьёз испугался быть задушенным. Ким захрипел, повалился на спину, суча ногами. Раздирая ногтями кожу, он, наконец, нащупал что-то тонкое, скользкое, на ощупь похожее на кишку, и рванул что есть сил. Горло освободилось. Ким жадно и звучно вдохнул воздух и закашлялся.