Надзиратель
Шрифт:
К нему подбежали трое. Один из них наклонился, тревожно заглядывая в лицо.
– Эй, парень, что с тобой? – спросил он.
Ким хватал ртом воздух, вращая красными от лопнувших капилляров глазами.
– Вставай. Давай, поднимайся.
Подняли на ноги.
– Всё нормально, – просипел Ким. – спасибо.
Потирая горло и откашливаясь, он огляделся – воздух обрёл прежнюю прозрачность и гладкость. Напавшее на него «нечто» бесследно испарилось.
– На меня сегодня напали, – сказал он, войдя в свою комнату и закрыв дверь. Стянув короткую куртку, он бросил её на пол и подошёл к шкафу,
– Ты не знаешь, кто это? Это существо похоже на… на морщинистый воздух.
Чёрная тень дрогнула, по своему обыкновению, выходя из спячки. Клубок пыли на месте лица завертелся. Наконец, Надзиратель заговорил. Голос его звучал совсем по-человечески. В нём почти не осталось болотного чавканья и глухоты, как из подземелья, как это было в первые дни, когда он появился в квартире Кима.
– Это лярвы.Ты начал поиски, потому они пришли. Теперь надо быть осторожнее, они могут подселяться в людей, чтобы помешать тебе.
– Блин. Не было печали… Эти твои лярвы сильные, как бизоны. – Ким снова дотронулся до шеи. Саднило. – Зачем они пришли?
– За душами.
– Лярвы… надзиратели…души… Скажи мне, – Ким повернулся лицом к Надзирателю. – Что происходит в этом мире? Я запутался.
Чёрная тень Надзирателя вдруг скользнула к окну, словно он решил посмотреть, какая погода на улице. Он немного помолчал, видимо, обдумывая свой ответ, затем произнёс:
– Если разобраться, то ничего сложного. Ты сейчас всё поймёшь. В мире всё время идёт борьба за души. Между тёмной стороной и светлой. Это как соревнование двух команд. Каждая команда стремится склонить в свою сторону как можно больше душ. Ты понял, кто побеждает?
Кивнув, Ким сел в кресло и вытянул ноги. По ним тут же прокатилась волна приятного расслабления. Он нагнулся и помассировал напряжённые икры.
– Ка-айф, – протянул он. Подняв глаза на Надзирателя, спросил: – И как же они склоняют? Как это происходит?
– Методов достаточно. Скажем, оступился человек один раз. Совершил злодеяние. Тогда начинается борьба за его душу. Это человек чувствует, он не знает, что за его душу борются, но он чувствует. У него появляются соблазны повторить свой ужасный поступок или, наоборот, появляются страх, муки совести. Если человек снова совершает зло, то тёмная сторона выигрывает. Если человек исправился, то сознательно перешёл на светлую сторону. Выигрывает светлая сторона. И так бесконечно, с начала существования человека. Эта борьба никогда не закончится. – Немного помолчав, Надзиратель внушительно добавил: – И ты участник этой борьбы.
–Хм, – Ким усмехнулся, откинулся на спинку кресла. – А ты кто? Я хочу сказать, какой стороне ты служишь?
– Конечно же, светлой.
– А по твоему виду не скажешь, – сказал Ким, оглядывая Надзирателя сверху вниз: – Я думаю, тот, кто служит светлой стороне, должен выглядеть как ангел.
– Так я не ангел.
– А кто тогда?
– Надзиратель.
Ким вздохнул:
– Опять двадцать пять.
Надзиратель умудрялся сказать многое, но при этом о себе он не сказал практически ничего. Казалось, что он что-то скрывает, недоговаривает.
– Дуришь ты мне голову, братец. – Ким тяжело поднялся с кресла, подошёл к кровати и устало рухнул на подушку. Изучая
– Не знаю.
– Ты не знаешь? У тебя какие-то выборочные знания, не находишь?
– Я знаю только то, что знаешь ты. Не больше.
– Опять ты виляешь! – раздражённо выкрикнул Ким и закашлялся. Горло после пережитого сильно болело. Ким притронулся к нему, осторожно вздохнул и более спокойным тоном продолжил: – Я даже не знаю, кто ты. Заявился сюда, называешь себя моим надзирателем, говоришь, что я убийца, а я даже не помню, кого и когда я убил.
– Я помню, – отозвался Надзиратель.
– Тогда расскажи мне.
– Хорошо. Это было сорок лет назад, – На этом месте Ким издал насмешливое «ого». – Это было сорок лет назад. Ты в своём прошлом воплощении работал водителем автобуса. Тебе предстоял дальний рейс, а в ночь перед дорогой ты встретился с однополчанином и хорошенько выпил. Утром медсестра тебя не пустила на рейс. Потому что она видела твои красные глаза, но ты настоял. Умолял, потому что тебе нужен был этот рейс, нужны были деньги. И она подписала тебе разрешение. Сначала всё было хорошо, но семь часов за рулём после бессонной ночи… Ты заснул прямо на ходу и врезался в ограждение. Пробил его и автобус упал с моста. Погибло девять человек. Ты был десятым. Но ты умер через два дня, наложив на себя руки. Не смог справиться с муками совести. Ты ведь до сих пор боишься водить автомобили?
– Да не боюсь, просто не хочу. Неинтересно мне это, – соврал Ким.
По необъяснимой причине всякий раз, когда он садился за руль, его сковывала странная оторопь, словно он сел не в обычный автомобиль, а в космический корабль. Он действительно безопаснее себя чувствовал на пассажирском сидении и давно решил, что не будет получать водительские права.
– В любом случае, не без причины, – едко заметил Надзиратель.
Ким не поверил. Он поверил в подселение в человека, только потому что сам это испытал. Он поверил в лярв, потому что сегодня одна из них на него напала, он поверил в тёмные и светлые стороны, потому что, если рассудить, так оно и есть. Но вот в то, что Ким убил людей в прошлой жизни, верилось с трудом. Что такого, если он не любит водить автомобили? Тысячи людей не испытывают интереса к технике, что с того?
– Теперь пришло время искупить свою вину, – закончил Надзиратель.
Ким сел на кровати, по-турецки скрестив ноги и положив локти на колени. Секунду он смотрел на Надзирателя, затем вкрадчиво сказал:
– Знаешь, кто ты? Ты всего лишь чёрная, вонючая субстанция, которая припёрлась в мир живых. У тебя нет лица, нет тела. Ты не знаешь, существует ли рай… Так разобраться, ты вообще ни хрена не знаешь. Тёмные и светлые стороны, говоришь? Да это любому дураку понятно! Это же как день и ночь. Как зима и лето. Простая логика!
Надзиратель вернулся в свой угол и тихо сказал:
– В том то и дело, что в мире всё гораздо проще, чем люди себе представляют.
Ким рассмеялся:
– Хорошая отмазка, вонючка! Не неси чепуху, ладно?
Надзиратель и здесь не отреагировал на очередное оскорбление, но с безжалостной прямотой проговорил:
– Ты знаешь, что всё это правда. Просто ты не хочешь мириться с тем, что ты убил девять человек. Чем скорее ты это примешь, тем будет лучше для нас двоих.
– Да пошёл ты, – рявкнул Ким и лёг, отвернувшись к стене.