Наглец

Перри Девни

— Нет, я собираюсь поехать.

— Почему?

— Стив сказал, что это была его последняя просьба. Может быть, он спрятал в своем кабинете наверху что-то важное. Что-то, связанное с «Барлоу». Я не знаю. Но если я не поеду…

— Ты будешь чувствовать себя виноватым.

Я кивнул.

— Я не хочу, чтобы что-то висело у меня над головой. Только не в том, что касается его.

— Понятно.

— Я поеду в коттедж и разберу его вещи. Там не может быть много вещей. И когда я уеду оттуда, со всем в Монтане будет покончено.

Нелли

приподняла бровь.

— Даже с Керриган?

Я открыл рот, чтобы сказать «да», но слово не сорвалось с моего языка.

Выражение лица Нелли было воплощением самодовольства.

От нее было невозможно что-либо скрыть. Она знала, что я не передавал дело Керриган менеджеру по работе с клиентами. Она также знала, что я слежу за недвижимостью в Каламити — она заметила открытое окно браузера на моем мониторе несколько недель назад.

Керриган выставила фермерский дом на продажу. До сих пор она дважды снижала цену, но, похоже, никаких изменений не произошло. Одна половина ее двухквартирного дома была сдана в аренду, но другая по-прежнему появлялась в еженедельных объявлениях вместе с квартирой-студией над фитнес-студией.

Я предполагал, что Нелли по-прежнему регулярно общается с ней, но не позволял себе спросить. Количество раз за день, когда я вспоминал Керриган Хейл, не было ничьей проблемой, кроме моей собственной.

Но она так и не позвонила. Она также не отправила платеж. Не было никаких электронных писем с просьбами о встрече. Не было звонков с просьбой продлить срок. Любопытство одолело меня однажды поздно вечером, поэтому неделю назад я просмотрел ее аккаунты в социальных сетях.

На каждой фотографии Керриган, сделанной в студии, была улыбка. Красивая, искрящаяся улыбка, которую я, казалось, не мог выбросить из головы.

Может быть, если бы она не рассказала мне, как познакомилась с дедушкой. Может быть, если бы она не говорила о нем с таким восхищением и уважением. Может быть, если бы я сам не испытывал к ней подобия этой привязанности, я бы смог отпустить ее.

На самом деле это не имело значения. Близился срок выплаты кредита Керриган, и пришло время распрощаться с этим. Распрощаться со всем этим.

— Насколько жалкий мой график на следующей неделе?

Нелли поморщилась.

— Очень жалкий.

— Все равно очисти его. — Когда я вернусь, это будет настоящая катастрофа, но я хотел покончить с этим. — Давай сделаем все, что в наших силах, сегодня. А завтра я отправлюсь в путь.

— Ты хочешь полететь или сесть за руль?

— Сесть за руль.

Я совершу эту последнюю поездку.

И попрощаюсь с Монтаной.

— Вы здесь на неделю, верно?

— Да, всего на неделю, — сказал я смотрителю коттеджа.

— Очень хорошо. — Он кивнул. — Я рад, что вы успели до бури. Дует сильный ветер.

Я посмотрел мимо него на окна и затянутое облаками небо. Уже почти стемнело, а было всего четыре часа.

— Я тоже рад, что успел.

Когда

я попал в снежную бурю в Вайоминге, я почти решил повернуть назад.

— Если снегопад усилится, дороги будут ужасными, — сказал он. — Я бы посоветовал держаться поближе к дому. Мы загрузили холодильник и кладовую. Я всегда могу приехать на снегоходе, если вам понадобится что-нибудь еще. У нас много всего припасено для всего клуба, и на этой неделе здесь не так много людей.

— Спасибо.

— Пожалуйста, мистер Салливан. Пожалуйста, позвоните мне или в офис клуба, если вам что-нибудь понадобится.

— Спасибо. — Я проводил его до двери и закрыл ее, когда он вышел на холод.

Я поежился и подошел к камину, протянув руки к пламени. Холодок пробежал у меня по коже, и, хотя я пробыл в помещении полчаса, мне никак не удавалось согреться.

В воздухе витал аромат дерева, ясеня и мебельного лака. После вчерашнего звонка Нелли, предупредившей их о моем приезде, бригада уборщиков вычистила помещение. Я надеялась, что суп был частью продуктов, которые они оставили для меня, потому что у меня не было сил готовить.

У меня не было сил ни на что.

Прошлой ночью, после изнурительного рабочего дня, посвященного подготовке к предстоящей неделе, которую я не мог себе позволить пропустить, я около полуночи поднялся в пентхаус, чтобы собрать вещи и поспать несколько часов. Затем, из-за прогноза погоды, я проснулся около трех, чтобы отправиться в путь.

Может быть, дело было просто в недосыпании, но я весь день чувствовал себя неважно. После тринадцати часов в пути, который из-за бури в Вайоминге был медленным, я чувствовал себя скорее убитым, чем сражающимся на дороге воином.

Поступали электронные письма и телефонные звонки с просьбой ответить, но все, чего я хотел, — это поспать. Но вместо этого я отправился на кухню, оборудованную по последнему слову техники, и приготовил себе чашечку кофе. Чем скорее я закончу с этой поездкой, тем лучше.

С горячей кружкой в руке я заставил себя подняться по лестнице и пройти по коридору в хозяйскую спальню. Спальня дедушки. В прошлый раз, когда я был здесь, я избегал этой комнаты, решив спать в гостевой. Из всех комнат хуже всего было бы пройти через его кабинет. И я, пожалуй, пока покончу с этой комнатой.

Мало что могло бы сделать этот день еще хуже.

В шкафу было пусто, если не считать красной лыжной куртки, которую он, должно быть, оставил дома. Я снял ее с вешалки — это могло стать началом моей кучки для пожертвования. В ванной было пусто, если не считать нескольких туалетных принадлежностей, которые команда клуба принесла этим утром. У них был устаревший список, потому что на прилавке стояли флаконы с женским шампунем и кондиционером.

Отложив их в сторону, я подошел к прикроватной тумбочке, где стояла только одна фотография. Я взял ее и вышел из комнаты, выключив свет. Затем я отнес фотографию в мусорное ведро на кухне и выбросил.