Наглец
Шрифт:
— В тот день, на тротуаре, я хотела дать тебе пощечину.
Я усмехнулся.
— Я заслужил это.
Она подняла вторую руку и, положив обе ладони мне на подбородок, притянула мой рот к своему. Всякая надежда сохранить контроль была потеряна.
Я погрузился в ее рот, обнаружив, что ее язык готов к поединку. Мы извивались и сплетались вместе, пока поцелуя не стало недостаточно. Обхватив ее руками, я притянул ее к себе вплотную. Под полотенцем и плавками мой член был болезненно твердым, и я прижался своим возбуждением
— Еще, — выдохнула она мне в губы, ее руки блуждали по моим плечам. Кончики ее пальцев впивались в мою кожу, двигаясь вверх, вниз и снова вверх, как будто она пыталась прикоснуться к каждому дюйму моего тела.
Быстрым движением я приподнял ее. Полотенце, обернутое вокруг ее груди, разошлось, и я сорвал его, позволив ему упасть на пол с тихим шуршанием.
Ноги Керриган обхватили мои бедра, сбросив и мое полотенце. Мы оба замерли, когда я повернулся и усадил ее на столик, прежде чем оставить дорожку из укусов на мягкой, упругой коже ее ключицы. Ее стон эхом разнесся по кухне, это был самый сексуальный звук, который я слышал в своей чертовой жизни. Этого было достаточно, чтобы заставить меня отстраниться, потому что иначе я бы кончил в промокшие до нитки плавки.
Керриган сидела на прилавке, одетая только в насквозь промокшее нижнее белье, и была воплощением соблазна.
Возможно, это был самый эгоистичный поступок, который я когда-либо совершал. В моей жизни происходило так много событий, которых я избегал, но которые вскоре станут неизбежными. Вещи, которые я не мог ей объяснить, не сейчас.
Я должен был остановиться. Но не стану.
Я хотел Керриган, пока у меня еще была способность желать чего-то для себя.
— Ты неописуемо прекрасна.
У нее перехватило дыхание.
— Пирс.
— Это эгоистично с моей стороны — обладать тобой.
— Нет, если я тоже хочу тебя. — Она поманила меня пальцем.
Вместо этого я протянул ей руку.
Она без колебаний вложила свою ладонь в мою и спрыгнула со стола. Затем я вытащил ее из кухни, направляясь в спальню. Вот только, когда ее рука пробежала по моей спине, пока мы шли, я не дошел дальше дивана.
Как только мои ноги коснулись плюшевого ковра в гостиной, я развернулся и впился губами в ее губы. Я позволил себе один поцелуй, прежде чем начал снимать бретельки лифчика с ее плеч.
Она завела руку за спину, расстегивая застежку. Мои руки оказались на ее груди прежде, чем кружево успело упасть на пол у наших ног.
— Да, — прошипела она, когда я провел пальцами по ее округлостям, нащупывая выпуклости сосков. Я думал, что губы — это самое совершенное, что у нее есть, но теперь, когда мои руки коснулись ее обнаженной кожи, я понял, что ошибался.
Керриган выгнула спину, ощущая мое прикосновение. Затем ее руки потянулись к завязкам на моих плавках, развязывая их. Но я не позволил ей снять их, пока нет. Я схватил ее за запястья, отводя их назад, и опустился
Ее глаза вспыхнули.
— Что ты делаешь?
В ответ я прижался ртом к ее пупку, высунув язык, чтобы медленно облизать ее живот.
— Пирс. — Ее руки коснулись моих волос.
Я поднял взгляд и одарил ее озорной улыбкой.
— Не двигайся.
— Когда ты стоишь на коленях? Никаких шансов.
Я усмехнулся и поцеловал ее снова, прямо над линией, где ее трусики скрывали мое сокровище. Кончики моих пальцев скользнули под кружево и, дюйм за дюймом, я снял их с ее бедер. Все это время я не сводил с нее глаз. Только после того, как я снял ее трусики, я смог рассмотреть ее обнаженный холмик.
— Ты совершенна.
Мои руки скользнули к ее бедрам, охватывая ее нежную кожу и заставляя ее раздвинуть ноги. Ее грудь поднималась и опускалась из-за быстрых, прерывистых вздохов. Ее соски, выступавшие надо мной, умоляли о том, чтобы я их пососал, но вместо этого я погрузился в ее бедра.
Одно движение моего языка, и она покачнулась, вцепившись руками в мои волосы, чтобы удержать равновесие.
— О боже, — простонала она, склонив голову набок.
Я переместил свою хватку на ее бедра, крепко держа ее, и еще раз прошелся по ее блестящим складочкам.
Она задрожала под моим языком, и мне до боли захотелось увидеть, как она кончает.
Она двигалась на моем рту, пока я посасывал, покусывал и наслаждался ее вкусом. Я старался не касаться ее клитора, ожидая, пока он не станет влажным и трепещущим. Затем я, наконец, нашел маленький бутон и втянул его в рот.
— Пирс, — прошипела она. Мое имя на ее языке было таким же эротичным, как и ее вкус.
— Ложись на диван.
Она с трудом сглотнула, но подчинилась, присев на край.
— Ложись на спину, — приказал я, взяв ее за лодыжку и широко разведя ее ноги.
Она открылась мне, закинув одну ногу на диван, а другую свесив на ковер. Слава богу, что она была гибкой, потому что это должно было сделать все очень веселым.
Обнаженная, влажная и готовая, от вида ее киски мой член затрепетал. Я наклонился и провел своим языком по ее щелке, пока не добрался до клитора, затем прильнул к нему и стал сосать. Сильно.
— Ах, — воскликнула она, отрывая бедра от дивана.
Я удерживал ее на месте и наслаждался женщиной, которая завладела мной с того момента, как прокляла мое имя на тротуаре Каламити.
Я пожирал ее, бесстыдно наслаждаясь ее соками на своем лице. Каждый раз, когда я облизывал ее, мне хотелось продолжения. И пока она дрожала и извивалась, я поднес руку к ее центру и ввел палец в ее горячее лоно.
Она застонала, выгибая шею.
— Я сейчас кончу.
Я добавил еще один палец.
— Кончай, детка.
Проводя языком по ее клитору, я не отрывался от нее, пока трепетание ее внутренних стенок не возвестило о ее оргазме.