Наперстянка
Шрифт:
Рок судьбы тоже играл хорошо, что не удивительно, учитывая, сколько он прожил. Ему не нужно было полагаться на магию, и он остался верен своему слову, даже когда отставал от Блайт. Довольно скоро, как раз в тот момент, когда у Сигны начала болеть спина и она уже подумывала о том, чтобы поваляться на мягкой траве, Блайт выбила мяч Рока судьбы с его позиции возле последней калитки и заработала решающее очко.
Только тогда она бросила молоток и повернулась к Року судьбы. В ее глазах светилось сдержанное удовлетворение. Сигна не сомневалась, что, будь они одни, она
– Я хочу видеть своего отца завтра. – Голос Блайт звучал ровно.
Рок судьбы кивнул, несмотря на презрение во взгляде.
– Я держу свои обещания, мисс Хоторн. Считайте, что дело сделано.
За игрой часы пролетели незаметно. До заката еще оставалось время, но было уже достаточно поздно, чтобы гости начали расходиться, а подача еды и напитков закончилась. Хотя игра не была особенно напряженной, солнце палило нещадно, и Эверетт вытер пот со лба носовым платком. Было приятно поиграть с ним; видеть, как он шутит и улыбается. Притвориться, что они нормальные люди, живущие обычной жизнью – не окруженные смертью и болью. Пусть даже на пару часов.
Эверетт повернулся к кузинам и Шарлотте, которая присоединилась к ним и украдкой поглядывала на Блайт.
– Проводить вас до экипажа, дамы? – спросил герцог. – Сейчас позже, чем мне казалось.
– Думаю, это разумно. – В голосе Блайт было какое-то странное напряжение, которое уловил только опытный слух Сигны, и она выпрямилась.
Это было совсем не похоже на кузину – Блайт не взяла ее за руку, пока они шли, не радовалась своей победе. Сигна бросила взгляд на Шарлотту, но та быстро отвернулась, когда Эверетт прощался с кузинами.
– Это была хорошая партия, мисс Хоторн, – признал Рок судьбы, когда Блайт и Сигна встали возле своей кареты. – Приезжайте в тюрьму завтра до восхода солнца. Я посмотрю, что можно сделать.
Блайт кивнула и хотя, казалось, не хотела быть грубой, но быстро отвернулась от Рока судьбы и распахнула дверцу кареты.
– Поехали, – приказала она. Тело Сигны зудело от осознания того, что происходит что-то ужасное, безнадежно неправильное, но ей ничего не оставалось, как последовать за кузиной.
Глава 21
Блайт
Блайт казалось, что сердце вот-вот разорвется, когда она вжалась в сиденье и отодвинулась от Сигны как можно дальше, насколько позволяло пространство кареты. Она прижала влажные пальцы к горлу, прислушиваясь к биению пульса и считая каждый вдох, чтобы хоть немного успокоиться.
Она не могла оторвать взгляда от Сигны, которая была не настолько глупа, чтобы не заметить ее состояния. Как и Блайт, Сигна жалась к противоположному краю кареты, стараясь занять как можно меньше места.
Люди всегда говорили, что она проклята. Как бы Блайт ни старалась, она не могла выкинуть из головы предупреждение Шарлотты. Почему она побежала к огню?
С первой их встречи
Появилась подруга, которая рассказывала ей обо всех сплетнях и скандалах, которые она пропустила. Которая не относилась к ней как к хрупкому больному ребенку. Не говоря уже о том, что она была жива только благодаря Сигне. Блайт встретила замечательного друга. Обрела сестру.
По крайней мере, она так думала.
Блайт сжала кулаки, впившись ногтями в кожу, словно боль могла каким-то образом прояснить голову, которая не переставала кружиться после игры в крокет.
Не было слов, чтобы описать то, что она увидела, – расплывчатые призрачные тени, которые парили за спиной Сигны, с которыми она разговаривала, когда думала, что ее никто не слышит, и которые направляли ее молоток.
Это было просто смешно и нелепо, нереально, и все же… прежде Блайт уже видела эти тени. Когда была на волосок от смерти, они жили с ней в одной комнате. Девушка не хотела вспоминать те мрачные времена и ворошить горькие воспоминания, но была уверена, что Сигна тоже их видела, даже разговаривала с ними.
Из-за лихорадки воспоминания были расплывчатыми. И как бы Блайт ни старалась, сосредоточиться на них не получалось. Но были и другие странности, которые отчетливо врезались в память. Например, болезненное, умирающее отражение Элейн. Или колючие лозы, пробившиеся из-под половиц, чтобы впиться в нее.
Блайт даже сейчас различала тени, более тусклые, но все так же окутывавшие Сигну серой дымкой. Девушка прищурилась, чтобы убедиться, что это не игра света.
– В чем дело? – Сигна спросила с таким волнением в голосе, что внутри Блайт все перевернулось от чувства вины. – У меня что, выросла третья рука?
– Нет, но у тебя появились седые волосы. – У Блайт пересохло во рту. Ей было трудно говорить, так она ненавидела свои мысли. Она презирала себя за то, что вообще могла плохо думать о Сигне. Но подозрения Шарлотты касательно исчезновения Перси пустили корни и переросли в настоящий заговор, а события дня еще больше убедили девушку в странности происходящего.
– Что сегодня произошло? – Каждое слово раздирало горло, и, задав вопрос, Блайт была не уверена, что готова к ответу.
Сигна напряглась.
– Ты имеешь в виду – с принцем? – Она говорила так искренне, что Блайт снова задумалась, не привиделись ли ей все те ужасы. Возможно, это был побочный эффект смертельно опасной болезни, и Сигна ничего не знала о тьме, которая преследовала ее. Возможно, все это было плодом ее воображения.
И все же невозможно, чтобы Сигна чего-то не знала о Перси, и Блайт заставила себя говорить.