Наперстянка
Шрифт:
Сигну обдало холодом, унося следы мучительного жара. И впервые он не принес утешения. Девушки смотрели друг на друга, Блайт – хищница, а Сигна – раненая добыча.
– Я могу объяснить… – начала Сигна, но Блайт не дала ей закончить.
– Мне нужно, чтобы ты сказала мне одну вещь. – Хотя Блайт говорила очень тихо, Сигна не слышала ничего, кроме ее голоса. – Мне нужно знать, действительно ли мой брат покинул Торн-Гров в ночь пожара.
Сигна отдала бы все на свете, чтобы обрести эти способности раньше. Появись они на несколько месяцев раньше, она могла бы сама спасти Блайт.
Почему именно сейчас? Когда уже слишком поздно что-либо менять?
Девушка опустила голову и, хотя знала, что обрекает себя, сказала:
– Нет.
Блайт поднесла руку ко рту, едва сдерживая рыдания, сотрясавшие ее тело. И через силу выдавливала каждое слово:
– Мой брат жив?
– Блайт…
– Да или нет! – Ее резкий голос не ранил, а убивал. – Перси жив?
Сигна знала, что этот вопрос когда-нибудь прозвучит. Все это время ждала, что однажды ей придется признаться, как она поступила с этой семьей. И жалела только, что время расплаты наступило так быстро. Что провела с Блайт так мало времени, прежде чем потерять ее навсегда.
Но ее предупреждали о цене за испытание Судьбы и игру в Бога, и, похоже, пришло время отвечать за свой выбор.
– Нет, – прошептала Сигна, зная, что всю оставшуюся жизнь будет мечтать забыть этот момент. – Он мертв.
Блайт не моргала. Не дышала и даже не шевелила губами. Единственным признаком того, что она услышала Сигну, было то, как она обхватила себя дрожащими руками, словно пытаясь поддержать. И когда Блайт наконец заговорила, прерывисто выдохнув, то стала воплощением зимы, каждое слово бушевало с силой бури.
– Я хочу, чтобы к утру ты убралась из Торн-Гров.
Девять слов, которые прошептала Блайт. Всего девять слов, и Сигна почувствовала, что призрачное счастье ускользает из ее рук.
Не ожидая ответа, Блайт подобрала юбки и выбежала из конюшни. Все, что могла делать Сигна, – это сидеть в оцепенении и смотреть, как жеребенок наклоняется, чтобы полакомиться сеном.
Глава 23
Сигна не задумывалась о том, что будет делать дальше. Мысли вызвали бы чувства, а она не хотела страдать. Пока нет.
Через несколько секунд после ухода Блайт Уильям в панике вернулся и увидел, что Сигна, обхватив руками колени, не мигая наблюдает за жеребенком.
– Мисс Фэрроу? – В его голосе слышался страх.
Если бы Сигна могла видеть себя со стороны, то поняла бы, почему он отступил на шаг, когда она встала и посмотрела на него. Она бы увидела свои дикие глаза и солому в волосах. Заметила бы, как сильно сжимала кулаки, словно ногти стали когтями, и боль, перекосившую ее лицо, словно треснувшую фарфоровую чашку. Одно неверное слово, движение, и она разобьется вдребезги.
– Оставь меня в покое.
– Уже поздно, – прошептал Уильям. – Я пришел, чтобы проводить вас обратно в поместье.
Сигна бросила на него такой уничтожающий взгляд, что он резко закрыл рот, шагнул внутрь стойла и подхватил жеребенка на руки.
– Оставайтесь сколько пожелаете. А я отнесу дитя к его матери. – Уильям как будто бы спрашивал, и Сигна
Она подождала, пока Уильям исчезнет. Когда единственными звуками стало шуршание хвостов и тихий топот копыт, девушка подняла голову к потолку, закрыла глаза и спросила:
– Ты еще здесь, не так ли?
Ей ответил порыв ледяного воздуха и ласковый и вкрадчивый голос, который проник в сознание:
– Конечно, я здесь.
– Я вернула жеребенка к жизни.
– Ты вернула жеребенка к жизни, – повторил Ангел смерти без эмоций, которые могли бы выдать его мысли. – Седина в волосах тоже исчезла. Как ты себя чувствуешь?
Вопрос был настолько нелепым, что Сигна не смогла сдержать смеха. Как она себя чувствовала? Боже, откуда она знала?
– Скажи мне, чем тебе помочь, Пташка. – Сигна почувствовала, как он прижимается ближе, когда кончики ее пальцев онемели от холода его тела. – Скажи, как все исправить.
Но дело было в том, что ничего изменить было нельзя, и реальность слишком быстро обрушилась на девушку, чтобы осознать происходящее.
– Я чувствую, что меня будто разрывает в разные стороны. – Признание было тихим, вырвавшимся из самых глубин ее души. – Я устала, что люди меня боятся. Устала чувствовать себя хуже других. Что бы я ни делала, я кого-то разочаровываю. Но больше всего я разочарована в самой себе, потому что ненавижу это чувство, Ангел смерти. Я думала, что примирилась с этим.
Голос Ангела смерти звучал ласково, как осенний ветер, врываясь в комнату и убаюкивая своим уютом.
– Если люди боятся, – начал он, – то пусть боятся. Твои плечи не предназначены для того, чтобы нести груз чужих ожиданий, Сигна. Ты не создана для того, чтобы угождать другим.
Он был прав. Несмотря на результат, Сигна не жалела, что сказала кузине правду и раскрыла свой секрет.
Сигна пыталась выполнить просьбу Блайт, заставляла себя гореть изнутри, чтобы вернуть жеребенка к жизни. Но это не имело никакого значения. Ничто не имело значения. Сигна сделала свой выбор, и теперь пришло время принять его.
И все ж она будет оплакивать то, чего ей будет так не хватать. Например, ночных вылазок в комнату Блайт, чтобы посплетничать, нелепых семейных перепалок за ужином и смеха над тем, что Диана говорила или делала за чаем. Больше не будет поездок с Митрой или прогулок по саду с Лилиан, когда тот оправится от пожара и вновь зацветет. Она даже не услышит в голове голос Ангела смерти, который поможет все это пережить, если Рок судьбы продолжит разлучать их.
Она останется в одиночестве.
– Ты спросил меня, чего я хочу, – сказала наконец Сигна, зарываясь кончиками пальцев в сено. – И я хочу знать, что ты тоже не бросишь меня. Неважно, кем я являюсь. Что бы ни пытался сделать твой брат, скажи, что всегда будешь на моей стороне.