Напролом

Фрэнсис Дик

— Как странно, — медленно произнесла она, — мы оба угадали!

— Да, странно.

— А ты нарушил правила! Эта шкатулка дорогая.

— Набор тоже не дешевый.

— Слава богу, на свете есть кредитные карточки!

Я поцеловал ее, так же как в прошлый раз. Подарки все еще лежали у нас на коленях.

— Спасибо.

— И тебе спасибо.

— Ну, — сказал я, перекладывая чемоданчик на заднее сиденье, — должно быть, к тому времени, как мы туда доберемся, ресторан будет уже открыт.

— Какой ресторан?

— Тот,

куда мы едем.

— По-моему, легче угадать, что ты собираешься сказать, чем то, чего ты говорить не собираешься, — сказала Даниэль.

Мы приехали во «Французский рожок» в Соннинге. Этот ресторан славился своей кухней, и свет из окон освещал плакучие ивы над Темзой. Мы вошли внутрь и уселись на диване, глядя, как жарятся утки на вертеле над открытым огнем, и попивая шампанское. Я потянулся и глубоко вздохнул, чувствуя, как уходит напряжение этой долгой недели. Но мне надо было еще позвонить Розе Квинс.

Я пошел и позвонил. Снова автоответчик. Я сказал:

— Роза, Роза, я вас обожаю! Роза, вы мне нужны. Если вернетесь домой до одиннадцати, пожалуйста, позвоните мне в отель «Французский рожок», телефон [phone]. Скажите им, что я в ресторане.

Потом позвонил Уайкему.

— Как мигрень? — спросил я.

— Какая мигрень?

— Ладно, неважно. Как там кобыла?

— Нога болит, но кобыла ест. Жеребец мистера Дэвиса измотан до предела, а у Ледлэма такой вид, словно он и не скакал вовсе.

— У Ледника, — поправил я.

— Чего? И зря ты все-таки шел на нем первым.

— Ему так больше нравится. И потом, сработало же!

— Я смотрел по телевизору. Ты не заедешь во вторник тренировать лошадей? У нас в этот день скачек нет, в Саутуэлл я никого не посылаю.

— Ладно, заеду.

— Ты молодец! — откровенно сказал Уайкем. — Очень хорошая работа.

— Спасибо.

— Да. Кх-кх… Ну спокойной ночи. Пол.

— Спокойной ночи, Уайкем, — ответил я.

Я вернулся к Даниэль, и мы весь вечер разговаривали. Столовое серебро блестело в свете свечей на столах, и под потолком росли плети живого винограда. Мы уже собирались уходить, когда мне позвонила Роза Квинс.

— Одиннадцать уже есть, — сказала она, — но я все же решила попробовать.

— Роза, вы прелесть!

— Несомненно. Что за срочное дело, старина?

— Хм… — сказал я. — Скажите, имя Сол Бредфилд, или Сол Бредли, или что-то в этом духе вам что-нибудь говорит?

— Сол Бредли? А как же! А зачем он вам вдруг понадобился?

— Кто это такой?

— Бывший спортивный редактор «Глашатая». В прошлом году ушел на пенсию… Он был такой, знаете ли, всеобщий добрый дедушка. Старый друг Билла.

— Вы не знаете, где он живет?

— Господи… Погодите, я подумаю. А зачем он вам?

— Все затем же — ищу способ раздавить нашего делового друга, которого мы смотрели на кассете.

— А-а… Ладно, дайте подумать.

Он переехал. Сказал, что хочет увезти жену к морю. Я еще подумала, что он там свихнется от скуки, но о вкусах не спорят. Куда же он переехал? В Вортинг, что ли? Нет! В Селси. Да-да, — решительно повторила она. — В Селси, в Суссексе.

— Классно! — сказал я. — И еще — где живет лорд Вонли?

— Обычно в Риджентс-парке, в Нэше. Но у них еще есть дом в Кенте, около Севеноукса.

— А точный адрес дать не можете? — спросил я. — В смысле… я хотел ему написать, поблагодарить за приз «Глашатая» и вообще за помощь.

— Конечно! — спокойно ответила Роза и дала адреса обоих домов, вместе с почтовыми индексами, а заодно и телефоны. — Вдруг понадобятся! В справочнике их нет.

— Я снова ваш должник! — сказал я, записывая телефоны.

— Свои люди — сочтемся!

Я положил трубку, чувствуя себя бессовестным обманщиком, но не раскаиваясь, и пошел за Даниэль, чтобы отвезти ее домой. Было около полуночи, когда я остановил машину на Итон-сквер. На самом деле я предпочел бы отвезти ее в какое-нибудь другое место, но так оно было лучше.

— Спасибо за хороший день, — сказала она.

— А как насчет завтра?

— О'кей.

— Только я не знаю, когда именно, — сказал я. — Мне надо сперва провернуть одно дело.

— Ну позвони тогда.

— Ладно.

Мы еще посидели в машине, глядя друг на друга, хотя, казалось бы, за этот вечер успели насмотреться. «Мы знакомы со вторника…» — подумал я. За пять дней она успела врасти корнями в мою жизнь. Я поцеловал ее — куда более жадно, чем раньше, но она вроде была не против. «Уже скоро…» — подумал я. Скоро, но еще не сейчас. Не раньше, чем это покажется вполне уместным.

Мы еще раз попрощались на тротуаре, и она ушла в дом, держа в руках свой подарок и помахав мне рукой перед тем, как закрыть дверь. «Принцесса, — подумал я, — вы, конечно, будете против, но ведь я обещал, что привезу вашу племянницу домой, и я выполнил обещание. А чего хотела сама Даниэль, я не знаю. Я не могу читать ее мысли, а словами она мне не сказала. Но завтра… Завтра я, быть может, спрошу сам».

Рано утром я отправился на Южный берег, в Селси, и нашел адрес Сола Бредли в телефонном справочнике. Он жил на Си-Вью-лейн, в доме пятнадцать.

Дом был двухэтажный, в псевдотюдоровском стиле, с кремовыми оштукатуренными стенами, перекрещенными темными балками, и смотрелся бы уместнее в лондонском пригороде, чем здесь, у моря. Когда я позвонил, дверь мне отворила седая, материнского вида дама в очках, в цветастом халате, и я услышал запах жарящегося бекона.

— Хью? — переспросила она в ответ на мой вопрос. — Да, Хью еще здесь. Но он еще спит. Вы же знаете, мальчики такие сони…

— Я подожду, — сказал я. Она заколебалась. — Он мне действительно очень нужен, — сказал я.