Напролом
Шрифт:
На письме от благотворительной организации, датированном первым октября, стояла подпись лорда Вонли.
Глава 16
— А почему ваше значительное лицо разрешило показать мне эти письма? — осведомился я.
— Хм… — Эрик Олдержон сложил пальцы вместе и некоторое время их разглядывал. — А вы как думаете?
— Возможно, — сказал я, — он надеется, что я раскопаю некоторое количество помойных ям и нарою там некоторое количество нужных ему ответов, так что ему не
Олдержон посмотрел мне в глаза.
— Да, нечто в этом духе, — признался он. — Например, он хочет наверняка знать, что Мейнард Аллардек — не просто жертва очередной травли. Он хочет воздать ему по заслугам. Возможно, внести его в следующий список, летний.
— Ему нужны доказательства? — спросил я.
— А вы можете их добыть?
— Думаю, что да.
— Интересно, — спросил он с суховатым юмором, — что вы собираетесь делать, когда оставите скачки?
— Брошусь в пропасть, наверное.
Я встал. Он тоже. Я искренне поблагодарил его за хлопоты. Он сказал, чтобы я непременно выиграл в следующий раз, когда его лошадь будет участвовать в скачках. Я обещал, что сделаю все возможное, еще раз оглядел уютную комнатку и отправился обратно в гостиницу. «Лорд Вонли…» — думал я. Первого октября он подписал рекомендацию Мейнарду. А где-то в конце октября начале ноября к телефону Бобби подключили «жучок».
«Жучок» поставил Джей Эрскин. Он две недели подслушивал, а потом принялся писать заметки в «Знамени».
Джей Эрскин раньше работал у лорда Вонли, в «Глашатае», криминальным репортером. Но если это лорд Вонли подговорил Джея Эрскина начать кампанию против Мейнарда Аллардека, при чем здесь Нестор Полгейт? Отчего он так ярится? Не хочет платить компенсацию? Не хочет признавать, что его газета могла ошибиться? Возможно…
Я ходил кругами, все время возвращаясь к центральному неожиданному вопросу: правда ли, что кампанию начал именно лорд Вонли, и если да, то почему?
Из своего номера я позвонил Розе Квинс и снова застал ее, когда она только что пришла домой.
— Билл? — переспросила она. — Благотворительная организация помощи семьям государственных служащих? Ну да, он состоит в куче таких организаций. Говорит, это позволяет ему не терять связи с жизнью.
— Хм… — сказал я. — Скажите, это не он посоветовал вам написать статью о Мейнарде Аллардеке?
— Кто? Билл? Ну да, он посоветовал. Положил мне на стол вырезки из «Знамени» и сказал; что это вроде бы по моей части. Я, конечно, знаю его чуть не со школы, но все равно он босс. Если он хочет, чтобы статья была написана, она будет надписана. Мартин, наш великий белый вождь, всегда соглашается.
— А… а как вы узнали про это интервью в «Секретах бизнеса»? Вы что, смотрели его по телевизору?
— За кого вы меня принимаете? Нет, конечно. — Она помолчала. — Это Билл посоветовал обратиться в телекомпанию и попросить показать пленку.
— И вы так и сделали.
— Да,
— Нет, — согласился я. — Всего хорошего, Роза.
— Спокойной вам ночи.
Я лег спать и спал долго и крепко, а рано утром встал, взял видеокамеру и поехал в Перфлит, через приморские равнины к северу от устья Темзы.
Вчерашний дождь закончился, небо было бледным и чистым, и над полосой ила, оставленной отливом, кружили чайки. Я обошел мест двадцать — почты, магазины, — пока не нашел человека, который когда-то работал в фирме «Перфлит Электроникс».
— Это вам надо Джорджа Таркера, он ею владел, — сказал он мне.
Воспользовавшись указаниями местных жителей, я в конце концов остановил машину перед дряхлым деревянным лодочным сараем, над которым красовалась оптимистичная, но несколько странная вывеска, гласившая: «Джордж Таркер ремонтирует любые».
Выйдя из машины и войдя в изрытый колдобинами двор, я обнаружил, что вывеска была такой странной оттого, что у нее не хватало нижней половины.
Нижняя половина была отпилена и стояла у стены. На ней было написано «лодки и катера».
Сердце у меня упало. Я явно не туда попал. Толкнув покривившуюся дверь, я очутился в самой неопрятной мастерской, какую мне приходилось видеть. Все полки и вообще горизонтальные поверхности заставлены и завалены деталями лодочных моторов неопределенного возраста и назначения, а все стены увешаны старыми календарями, плакатами и инструкциями, причем все это не приколото кнопками, а приколочено гвоздями.
Среди всего этого беспорядка, не обращая на него внимания, сидел пожилой седобородый человек. Он развалился в шатком кресле, положив ноги на стол, читал газету и прихлебывал что-то из чашки.
— Мистер Таркер? — спросил я.
— Это я. — Он опустил газету и критически посмотрел на меня поверх носков своих ботинок. — Принесли что-то чинить? — Он взглянул на сумку с камерой, которую я держал в руках. — Что у вас там? Кусок мотора?
— Боюсь, я ошибся, — сказал я. — Я искал мистера Джорджа Таркера, который владел фирмой «Перфлит Электроникс».
Он аккуратно поставил чашку на стол, а ноги на пол. Я увидел, что он выглядит старым не только от возраста, но еще и от глубокой внутренней усталости. Это было заметно по ссутуленным плечам, запавшим глазам и по царящему в мастерской вопиющему бардаку.
— Этот Джордж Таркер был мой сын, — сказал он. — Был…
— Извините… — сказал я.
— Так вам надо чего-нибудь чинить или нет?
— Нет, — сказал я. — Я хотел поговорить о Мейнарде Аллардеке.
Щеки старика втянулись, и глаза, казалось, глубже запали в тень глазниц. У него были редкие нечесаные седые волосы. На тощей старческой шее под короткой бородкой, внутри рубашки без галстука, с расстегнутым воротом, натянулись и задрожали сухожилия.