Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Он, чёрт возьми, вообще никогда не менялся, тогда как она вынуждена была пасть до такой степени низко.
– Если ты откажешься, - прошипела Гроттер. – Весь этот мир превратится в прах. И ты знаешь, что я не лгу.
– Знаю.
– Значит, ты не откажешься? – ещё пять секунд назад она казалась стервой, змеёй, которая способна на всё, теперь – превратилась в пушистого котёнка.
– Не откажусь, - отрицательно покачал головой Бейбарсов. – Единственное “но”, это всё происходит не
– А почему?
Гроттер хотелось, чтобы он хоть раз в жизни сказал то, что ей хотелось бы услышать – короткое, спокойное “я тебя люблю”, которое, возможно, подарило бы ей хотя бы подобие надежды.
Но нет.
Бейбарсов словно специально всё оттягивал и оттягивал момент, когда можно было быть с нею, а потом, будто бы издеваясь, напоминал о собственном существовании.
Он выполнял её задания, но на расстоянии – и играл всё ту же роль, что и каждое мгновение до этого.
Каждый раз.
– Ты всё время играл по правилам Чумы, - с обвинением в голосе выдохнула Таня. – Ты должен мне подчиняться.
Он удивлённо изогнул бровь, словно недоумевая, с чего она вообще могла взять такую ерунду.
– Нет, ты немного ошибаешься, - наконец-то промолвил Глеб. – На самом деле я никому ничего не должен.
Таня сжала руки в кулаки и отвернулась от некромага – кто он ей, в конце концов? До поры до времени всего лишь подданный, только она словно специально делает этот мир всё более и более коротким.
Где она, та самая пора?
За каким углом прячется её конец?
Бейбарсов согласился на ней жениться – со смехом заявил, что по любви; только в чёрных глазах слишком много ненависти и боли, которая растворилась в сплошном потоке некромагии.
И пустота.
Он не пустой изнутри, но, тем не менее, способен очень даже хорошо притворяться. Делать то, что только ему нужно.
Таня чувствовала это – ей казалось порой, что она просто наивная птичка, которая оказалась в логове слишком хорошо играющего собственную роль змея.
Ферзь – фигура важная. Но передвигает её всё равно игрок, а ферзями очень часто жертвуют.
И кто из них кто?
Или тут есть фигура короля.
…Глеб не стал напоминать о том, что процедура достаточно рискованная, что на самом деле у них есть огромные шансы попросту погибнуть – его ледяное равнодушие продолжало существовать.
Складывалось такое впечатление, что всё это он говорил или делал назло, только чтобы немного досадить девушке.
Таня пыталась смириться с этим, но у неё не было такого шанса, и рыжеволосая предпочитала вечную, без конца сильную и могущественную борьбу с тем, что было, впрочем, ей не до конца подвластно.
Она остановилась перед зеркалом, глядя на белоснежное платье.
Цвет невинности –
После неё осталось слишком много записей, которые говорили о её планах на будущее – дерзких планах.
Противных, отвратительных, гадких.
Таня, впрочем, даже могла бы ей поверить – но во всём этом не было ни единой капельки искренности.
Чума была поддельной, насквозь прогнившей и превратившейся в глупый кусок плоти, в котором смысла не больше, чем в обыкновенной продажной шкуре.
…А ещё эта фата. Символ, чёрт возьми, невинности – а кто его знает, кем была на самом деле Чума.
Глеб говорил, она могла переносить собственное сознание в мысли других провидиц, но ненадолго.
Пользовалась их телами, словно вещью, использовала так, как ей одной только было удобно это сделать.
Получала удовольствие.
После тело отторгало и её, и истинную хозяйку – провидицы умирали толпами. Вот только, впрочем, пока Чума была при власти, это ни для кого ничего не означало.
Таня боялась, что однажды и её саму будет ожидать именно такая судьба, но пыталась вести себя как можно тише и спокойнее, не высовываться и не подвергать опасности всё то, что она только знала и любила.
Выходило до поры до времени – до “Тибидохса”, который она возненавидела искренне всем своим сердцем.
Теперь уже было поздно.
Она не понимала, о какой невинности в своём лице могла говорить Чума – Гроттер сейчас выходила замуж за того, кто переломал ей всю жизнь, но, впрочем, у неё хотя бы не было кандидатов.
А мораль?
Невинность – она в душе, хотя тело тоже играет определённую роль.
– Ваше Высочество, пора, - шепнул кто-то из слуг и, дождавшись её короткого кивка, убежал.
Таня не собиралась отступать – она знала, что сделает то, что задумала, даже не дрогнув, и, возможно, это подарит ей хотя бы несколько мгновений счастья в том далёком будущем, до которого ещё надо добраться.
Она пошла вперёд.
Здесь, в тёмном тронном зале, который был слишком похож на тот, что существовал в Северных Пещерах, не собралась толпа.
Нет.
Толпа радовалась за свою королеву там.
За границами замка они могли кричать и вопить столько, сколько пожелали бы – Тане оказалось наплевать на них и на все их проклятые мысли, которые она слышала в собственной голове бесконечным эхом.
Девушка до такой степени сильно мечтала сбежать отсюда, скрыться, что упрямо шагала вперёд.
Ковёр под её ногами был чёрным и невероятно затоптанным. По нему каждый день проходили сотни людей. Они тащили собственные донесения к Чуме.