Нарисуй узоры болью...

Владислава

– Река, - усмехнулась Таня, шагая по крутому берегу над небольшим ручейком, а после остановилась на каком-то камне.

“Она падала с невысокого утёса, на котором стояла. Вокруг было слишком много зелени, а над нею уже не светило солнце, хотя, впрочем, всё ещё могло перемениться.

Она так ненавидела все эти пустые клятвы, которые, так или иначе, превратились в её окончательную смерть!

Это было до такой степени глупо – то, что происходило сейчас, когда она просто не могла никак сопротивляться всему происходящему,

когда чувствовала себя банально потерянной в этой массе смертей.

Кто спасёт её? Вероятно, никто, но не следовало бы надеяться на то, что, возможно, у неё будет счастье в этой жизни.

Она уже практически падала вниз, но вдруг почувствовала какую-то сильную магически ауру, впрочем, так и не подняла глаз на незнакомого человека, позволяя себе свалиться в объятия смерти.

Ей осталось только бросить одну маленькую грудочку земли в могилу, и за этим можно ставить все точки над “ё” и забывать о том, что в жизни существуют ещё несколько лишних правил.

“Тибидохс”, рано или поздно, закончится, и Провидица обязательно должна быть в его списках.

Теперь она могла только смотреть в его глаза и чувствовать, что ненавидит этого человека больше, чем любит.

Он толкал её вниз, а она не могла рассмотреть ни единой черты его лица, только где-то вдалеке мелькнувшая чернота упорно пугала или, может быть, вселяла то, что именовалось хотя бы капелькой надежды”.

– Таня! – Валялкин встряхнул её, оттаскивая от небольшого обрыва, который оказался выше, чем она думала.

– Что?

– Ты едва ли не свалилась туда, - выдохнул Ванька, сжимая её в своих объятиях, и Таня наконец-то почувствовала себя немного более спокойной.

Ей показалось, что, возможно, не всё ещё потеряно и можно однажды стать окончательно счастливой, хотя, возможно, на самом деле это предельно ложная надежда, за которую не следует совершенно хвататься.

Она почувствовала себя слишком глупой и равнодушной, словно в этом всём было слишком много странностей.

– Мне было видение, - наконец-то прошептала Таня, а после подумала, что не следует признаваться публично в том, что она способна увидеть что-то о себе, а не только об окружающих.

Ну, или у неё есть сестра-близнец.

В любом случае, сейчас Гроттер не хотела думать об этом, а только мечтала о том, чтобы оказаться как можно дальше от страшного места, которое было способно её убить.

Таких мест очень много, но она всё же потянула Валялкина за собой, заставляя его ускорить шаг.

– Пойдём быстрее, - упрямо промолвила Таня. – Как можно быстрее, слышишь меня, Ванька, слышишь?!

Он кивнул.

Валялкин был рад тому, что Гроттер наконец-то согласилась вообще идти, поэтому даже и не спорил.

Ему казалось, что так будет лучше.

Гроттер спешила, словно кто-то подгонял её, и это внушало определённое беспокойство, но, тем не

менее, он был даже не особо против того, чтобы она ускорилась ещё немного, а не задерживалась тут.

Так будет лучше.

Таня же даже не оглядывалась, испытывая что-то вроде подсознательного страха – она чувствовала, что тут её ждёт окончательная смерть, которая просто так не вовремя подкрадётся.

Схватит за горло.

И уничтожит её.

========== Боль четырнадцатая. Сама доброта ==========

Лиза чувствовала себя слишком слабой, но, тем не менее, Кузьма, который решил идти с нею, был ещё хуже, ещё более слабым, чем она.

Это раздражало.

Она бросила ещё один холодный взгляд на Тузикова, который продолжал идти следом. Лизу в нём раздражало практически всё, но она старалась не показывать этого, по крайней мере, сейчас.

Кузя согласился с тем, что лучше объединиться и идти вместе, потому что так их будут немного больше опасаться.

Тем не менее, сейчас девушка вдруг поняла, что от него, кажется, только сплошные проблемы, с которыми невозможно бороться. Наверное, следовало бы просто оттолкнуть Кузю от себя, но она испытывала определённую опаску относительно того, чтобы идти самостоятельно.

Впрочем, уже начался третий тур. Радовало как минимум то, что она всё ещё была жива и здорова – и гувернантка почувствовала себя какой-то более уверенной, более спокойной, могла уже позволить себе жить спокойно и реагировать на происходящее хотя бы немного равнодушно.

– Ты смотришь куда-то в пустоту и бормочешь что-то себе под нос, - вдруг совсем тихо прошептал Кузя, глядя на неё.

Лизка усмехнулась и отрицательно покачала головой. Пожалуй, ей пора научиться следить за своими действиями немного лучше, иначе это может привести к огромным проблемам.

Девушка не хотела оказаться в ситуации, в которой надо было защищаться – лучше всего нападать первой, но сделать так она пока что не могла, да и Кузьма казался слишком ничтожной целью.

Она заправила прядь собственных светлых волос за ухо и вздохнула, внимательно глядя на лес, который простирался прямо перед нею, словно притягивая к себе и заставляя сделать ещё несколько шагов, чтобы оказаться в нём и теперь иметь возможность быть уже там, внутри.

– Я? – она вздохнула. – Мы подошли к лесу, Кузьма. И подошли к третьему туру, понимаешь?

Он понимал. Его щенячьи глаза показались просто слишком жалкими, если сравнивать с тем, чем он был на самом деле, и всё это продолжало просто неимоверно раздражать и выводить из себя.

Она почувствовала себя какой-то слишком жалкой и несчастной, да и вообще, идти дальше в одиночестве было бы страшно, но Лиза, эта сама доброта, когда она возилась с детишками, сейчас просто не собиралась заниматься благотворительностью для отдельно взятого лица.