Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
– Теперь вы трое победители, и я очень надеюсь на то, что проявите хотя бы капельку благоразумия и не передушите друг друга. Ты сейчас пойдёшь туда и не станешь творить глупости, поняла меня?
Гроттер кивнула, а после вдруг всё равно схватила Глеба за руку, словно пытаясь остановить его.
– Что ещё?
– Зачем меня спасать? – наконец-то полушёпотом спросила она, пытаясь понять, какова логика его действий.
Парень равнодушно пожал плечами.
– Я просто так хочу, - сообщил наконец-то он. – Возможно, ты
Таня едва заметно кивнула.
– Но разве смотрителям разрешено помогать участникам и убивать друг друга? – вновь спросила она.
– Нет.
– Но как тогда… - Гроттер замерла, не решаясь продолжить собственный глупый вопрос, продолжение которого Бейбарсов и сам прекрасно мог понять.
– Её убила ты.
– Но я…
– Её убила ты, - строго повторил Бейбарсов, словно утверждая что-то такое, что не подлежало ни капельке сомнений.
– Я… я должна так всем говорить? – спросила она, пытаясь сдержать слёзы, которые без конца катились по щекам.
Она не понимала ничего.
Она ненавидела Бейбарсова больше всего на свете сейчас, но, тем не менее, он был единственным, кто оказался добр к ней.
Странно.
Тем не менее, некромаг толкнул её, заставляя пересечь границу, и Гроттер поняла, что оказалась посреди пустыни.
– Вы найдёте воду, она тут близко к земле, - наконец-то послышались последние слова Бейбарсова.
После он пропал.
Растворился.
Таня была уверена в том, что юноша никуда не ушёл и был совсем рядом, но переступить границу не могла.
Ей всё так же было страшно.
Она – победитель.
========== Боль двадцать девятая. Победители ==========
Гроттер сама не понимала, когда она оказалась за гранью – но долгое время она попросту не могла понять, где вообще она оказалась. Рыжеволосой не хотелось, впрочем, задумываться – всё желание жить исчезло практически окончательно, и она чувствовала, что можно было успешно умирать прямо здесь – никто не стал бы её жалеть или спасать по второму кругу.
Она и сама не хотела больше жить. Это было лишним желанием – Гроттер просто опустилась на песок, прижимаясь спиной к магической границе, которая потрескивала у неё за спиной и словно пронзала девушку мириадами маленьких искорок, которые стремились пролететь сквозь её сердце, но каждый раз промахивались и возвращались вновь и вновь.
Тане было страшно.
Она вспоминала чёрные-чёрные глаза некромага, которые, увы, слишком сильно её пугали – и то, что между ними было, отзывалось у неё в душе непонятным, ноющим ощущением далёкой боли. Таня не хотела задумываться над этим, но у неё не оставалось выбора – её просто пожелали почему-то оставить живой.
Гроттер повторила про себя, что она победила. Провидица, которая умудрилась выиграть – впервые за историю нового “Тибидохса”, того, что существовал во времена Чумы-дель-Торт.
Тане почему-то жутко захотелось
Впрочем, каждое воспоминание о Бейбарсове свидетельствовало о том, что он вряд ли вообще считается с мнением кого-либо, даже с Чумой, словно никто и ничто не может ему навредить.
Гроттер сейчас, по правде говоря, было не до этого. Она понимала, что должна попытаться пойти куда-то, но, тем не менее, просто продолжила сидеть на горячем песке, чувствуя, что неимоверная жажда продолжает заставлять её страдать и душит, буквально разрывает на мелкие кусочки.
Таня даже не открыла глаз, когда кто-то присел рядом с нею. Песок, который всё время летел ей в лицо, всё равно ослепил бы глаза, если б Таня попыталась их хотя бы приоткрыть.
Именно поэтому она равнодушно смирилась с собственной судьбой.
Так было намного легче. Так можно было наконец-то попытаться почувствовать себя счастливой и нормальной; разве есть что-то, что могло бы радовать её немного больше? Гроттер не знала.
Она вообще ничего не понимала.
– Мы победили, - наконец-то выдохнула она, даже не зная, кто именно сидит рядом. – Осталось трое… мы победили.
– То есть, нет смысла тебя убивать?
Гроттер не узнала голос, но, тем не менее, спокойно кивнула, решив, что так будет лучше – наконец-то она могла чувствовать себя хотя бы относительно спокойной. Тем не менее, от этого стало только хуже – рыжеволосая чувствовала, что всё человеческое, что вообще было в ней, умерло на “Тибидохсе”, а будущее окажется просто набором никому не нужных воспоминаний, которые она будет ненавидеть больше всего на свете, но будет пытаться отыскать всё новые и новые.
– Нет, - прошептала Гроттер. – Смысла убивать больше вообще нет.
– Это хорошо, - приятный женский голос звучал очень устало. – Я устала от всего этого… Сколько нам ещё осталось?
***
Таня давно уже не хотела пить настолько сильно, как сейчас – чувство невероятной жажды заставляло её то и дело хрипеть и пытаться как-то вернуться к более-менее реальной жизни.
– На, выпей.
Склепова протянула ей флягу с водой, но жидкость, впрочем, осталась только на самом-самом дне.
– Спасибо, - Гроттер содрогнулась, когда капельки воды прикоснулись к её пересохшим, потрескавшимся губам.
Это бессмысленно – продолжать игры, когда уже больше никто не собирается воевать, но, впрочем, они так и не попытались отыскать третьего игрока.
За всё это время Таня не сказала и десяти слов подряд своей новой знакомой; Склепова, которая походила на достаточно разговорчивую девушку, и не требовала даже от неё совершенно никаких искренностей.
Казалось, на самом деле Гробыня тоже устала и не желала ничего слышать.