Нарисуй узоры болью...

Владислава

Гробыне казалось, что сейчас лучше всего просто повеситься и не задумываться больше ни над какой гадостью.

Она сама не ожидала от себя подобного, но, тем не менее, потянулась уже к какому-то ремню, а после посмотрела на высокие потолки.

Зацепиться не за что.

– Скоро церемония, - сообщил какой-то слуга, и она резко оглянулась, глядя на него и всё так же сжимая в руках верёвку.

Кто-то заставил слугу отстраниться, и Гробыня узнала некромага.

Тот молча отобрал у неё верёвку и посмотрел

так, словно собирался прямо здесь её убить, а после направился к выходу.

– Через две минуты выход, - оглянувшись, сообщил наконец-то равнодушно Бейбарсов. – Вешаться будешь дома, поняла?

Склепова едва заметно кивнула.

– Эй! А выпить-то можно?

– После праздника.

Склепова скривилась – конечно, разве это на самом деле праздник, вот только у Бейбарсова вряд ли есть право на другое мнение.

– Неужели тебе самому хочется этим заниматься? – громко поинтересовалась она, успев схватить Бейбарсова за руку.

– Мне? – переспросил он, словно не до конца разобрав вопрос, а после весело рассмеялся. – Не особо, если честно.

– Тогда зачем это всё?

Казалось, его глаза почернели в несколько раз больше, чем прежде, а после он весело рассмеялся, склонив голову набок.

– Не тешь себя иллюзией. Ты не будешь никому нужна, - он вздохнул. – А она будет, - парень скривился, словно сказав что-то такое, что его всё больше и больше расстраивало. – И постарайся дожить до следующего года.

– Зачем? – усмехнулась Склепова.

– Я некромаг и лучше чувствую смерть… Даже если она в перспективе через семьдесят лет. Но жизнь я тоже способен почувствовать.

Громко хлопнула дверь.

Ей скоро надо было уходить, но Склепова сама понятия не имела, что должна делать – у неё не хватало для этого никаких сил.

Она просто не могла сдвинуться с места, чтобы наконец-то сделать несколько шагов, только вдруг испытала слишком сильное желание отбросить в сторону туфли на высоченных шпильках.

Почему бы не босиком?

***

Гроттер заставили одеться в отвратительное красное платье, ещё и с вырезом, но она не спорила даже.

Ей было абсолютно наплевать на то, насколько оно ей шло и насколько подчёркивало все достоинства фигуры.

Она знала, что Склеповой шили абсолютно с такой же ткани, такого же цвета, но какого-то другого фасона.

Девушка надеялась, что ей сделают что-то закрытое, но, оказывается, Чума желала, чтобы победительницы выглядели слишком откровенно.

Откровеннее, чем прежде.

Девушке это совершенно не нравилось, но она предпочитала не задумываться над этим. Смерть и так часто окружала её, зачем опять пытаться что-то провоцировать?

Гроттер давно уже потеряла любой смысл всего происходящего и теперь не видела никакого смысла в сопротивлении.

– Тебе скоро идти.

Бейбарсов стоял, опёршись плечом о стенку, и усмехался,

внимательно рассматривая её. Гроттер стало как-то не по себе, но ей не оставили никакого права на сопротивление, совершенно никакого.

Разве она может?

– Я знаю, - выдавила из себя Гроттер. – Я не хочу идти в этом платье, оно вульгарное. Я не…

– Церемония будет длиться около часа, - спокойно промолвил Бейбарсов. – А после ты будешь свободна и сможешь идти на все четыре стороны.

Она посмотрела на него с надеждой узнать, что на самом деле Бейбарсов не врёт. Она будет свободна.

– Я не останусь в столице, - выдохнула она.

– У тебя остался замечательный шанс сбежать в свой родной городок и жить там на отшибе, чтобы больше никого не видеть.

Она кивнула.

– Согласна.

– Тогда иди и попытайся не опозориться.

Гроттер не знала, почему некромаг вдруг решил продемонстрировать собственную доброту по отношению к ней.

Если это можно назвать добротой.

Тем не менее, она буквально сорвалась с места, не собираясь больше задерживаться здесь даже на несколько минут.

Скоро всё закончился.

От “Тибидохса” осталась только церемония награждения, и больше ничего, а она, дурочка, буквально струсила. Не стоит ничего бояться, и всё будет замечательно – она может не переживать по этому поводу.

– Всё будет хорошо, - казалось, Гроттер сказала это про себя, но, тем не менее, услышала эти слова.

Когда она оглянулась, Бейбарсова уже не было – он банально ушёл, или, может быть, телепортировался.

Скорее всего, ему было наплевать на судьбу каждого из участников, каждого из победителей, но так ведь было нужно.

Нужно выиграть и эту битву.

А после спокойно умереть от ран, которые кровоточат так сильно, заставляя сердце слишком сильно страдать.

***

Таня уверенно шагала по дорожке, которая была отведена именно ей – кажется, по правой. Склепова направлялась по левой.

Тане казалось, что сейчас она упадёт.

Обувь была до жути отвратительной и тесной, но ничего другого для неё не собирались искать, да и кому это было нужно?

Чуме?

Оглянувшись и бросив взгляд на Склепову, она поняла, что та шагает и вовсе босиком, пожелав оставить проклятые туфли непонятно где.

Так было лучше.

Гробыня выглядела немного более радостной, чем прежде – и, возможно, на это были причины, - но Тане было только хуже.

Она понимала, что больше не видит будущее, что оно пока что не стучится в двери её сознания, но…

Но ведь ещё было прошлое.

Только один Шурасик выглядел бодрым и довольным собственной жизнью. Он шагал уверенно по дорожке и улыбался.

Белые, словно тот снег, а теперь покрытые их следами, дорожки словно сияли и казались отвратительно, ненавистно загрязнёнными.