Наследник
Шрифт:
— Славная бумага, государь-наследник!
Внутри горницы, вокруг большого стола, бывшего по случаю то обеденнным, то рабочим, а иногда и временным верстачком, расположился как сам хозяин, увлеченно перебирающий небольшую стопку удивительно белых и ровных бумажных листов, так и гость, держащий в руке небольшой точеный стаканчик с горячим сбитнем. Хозяйка же старалась прикинуться незаметной тенью в небольшом закутке, одновременно блестя любопытными глазами.
— И насчет сплава нового тоже благодарствую —
Московский первопечатник, не вставая из-за стола, коротко поклонился, а его юный собеседник в ответ лукаво улыбнулся:
— Для хорошего человека ничего не жалко. Однако, еще один гость у тебя, Иван Федорович.
— А?..
Увидев друга и несколько рассеянно пригласив его за стол, глава Печатного двора продолжил наглаживать бумажные листы.
— Надо же, не думал, что наши бумазейщики гишпанских превзойдут!.. Гм, так когда, государь-наследник, нам ее дадут?
— То не мне, то батюшке ведомо. Но думаю, к лету ее будет в достатке.
Звучно щелкнув пальцами, наследник принял от подскочившего подручника большой кожаный тул. Сдернув с него крышку, он с некоторой натугой вытащил наружу толстенную кипу листов, густо исписаных полууставом с обеих сторон и положил перед собой.
— У моей сестры Евдокии в феврале именины. Хочу ей подарить книгу с сказками, вот этими. Возьмешься ли напечатать?
Вопрос был чисто риторический, и все это прекрасно понимали — но вежество обязывало наследника поинтересоваться. А подданых его отца, ответить непременным согласием (причем последнее — без вариантов).
— А сколь книжиц надобно?
— Полсотни.
Выдержав паузу, царевич непринужденно пояснил:
— Одну сестре, по одной братьям, несколько придержу на подарки. А остальное бояре расхватают, едва узнают о такой диковинке.
Хозяин дома растерянно кашлянул, пытаясь совместить то, что он услышал, и десятилетний возраст заказчика, а Петр Мстиславец лишь задумчиво почесал висок — даже к необычному потихонечку привыкаешь.
— Так ведь?..
— Отец сие дозволил.
— Ага.
Про митрополита Макария книгопечатник интересоваться не стал — раз уж великий государь сказал свое слово, то владыко и подавно разрешит.
— Теперь скажи мне, Иван Федорович, есть ли у тебя знакомые среди гостей торговых?
— Как не быть, имеется.
— Прошу, поговори с ними. Не согласятся ли они рассказать о странах заморских, чужедальних? О нравах и обычаях тамошних, о властителях, ином прочем — и чтобы подробно и правдиво, без всяких там прикрас. Еще подьячих и писцов с Посольского приказа можно пораспрашивать, есть среди них бывалые путешественники. А из услышанного да записанного ты мне, пожалуй, не одну книгу напечатаешь.
Правильно истолковав переглядывания взрослых мужчин, в число которых
— Я попрошу владыку Макария, чтобы он благословил труд сей.
Гость глянул на своего подручника, и тот положил перед хозяином дома небольшую, но весьма приятно звякнувшую серебром калиту. Услышав за окном голос вечерних колоколов, царевич едва заметно вздохнул, переведя взгляд на подливающую ему сбитня хозяйку. Вернее, на ее живот.
— Я слышал, Большой пожар в прошлом году принес тебе великое горе, Иван Федорович?
У головы Печатного двора непроизвольно дернулись губы, при воспоминании об его задохнувшемся в чадном дыму шестимесячном младенце.
— То всем известно, государь-наследник.
— Вижу, Господь не оставил тебя своей милостью. Как назовете сына?
Бхдамс!
Кувшин со сбитнем, выпавший из ослабевших рук хозяйки, разлетелся по полу несколькими крупными осколками и липкой горячей лужей.
— Н-не думали еще…
Не обращая внимание на внезапное косноязычие мужа, мальчик стянул правую перчатку и приложил ладонь к женскому платью, обрисовав тем самым слегка выпирающий животик. Без всякого стеснения его погладил, а потом под пристальными взглядами мужчин прошелся по комнате, самостоятельно налив из кувшинчика в небольшую берестяную кружечку простой воды. Кратко над ней помолился, а затем вручил приходящей в себя хозяйке:
— Пей. То ему и тебе во здравие.
Подождав, пока берестянка опустеет, довольно кивнул, все так же глядя на живот. Глубоко вздохнул, словно просыпаясь, и попросил-приказал Федорову:
— Проводи меня.
Минут через пять первый из книгопечатников Московского царства вернулся, задумчивый, и одновременно радостно-довольный, и тут же заграбастал в объятия жену, ничуть не смущаясь давнего друга:
— У меня будет сын!!!
Глава 9
Поздней ночью, шестнадцатилетняя черкешенка с свежим красным рубцом поперек шеи сидела на супружеском ложе. И не просто сидела, но с дерзким вызовом глядела на своего законного мужа:
— Да?..
— Нет.
— Я сказала да!!!
— А я сказал нет.
— Тогда… Стереги не стереги, а своего добьюсь!
Покосившись на обрезки шелковой петли, из которой едва успели вынуть царицу, великий государь тихонечко вздохнул и подсел к ней поближе. Подставил предплечье под удар маленькой ножки, вознамерившейся проверить крепость его ребер, и довольно усмехнулся, без особого труда удерживая изящную ступню в руке. Дикая кошка!.. Как ни странно, ее буйный нрав не надоедал, даже наоборот, царственному супругу он очень нравился — за исключением случаев наподобие сегодняшнего.