Натали

Ливадный Андрей Львович

— Мало кому удалось выжить? Из первого поколения, встретившего войну?

— Несколько десятков человек. Включая адмирала Вербицкого.

Андрея ошеломила названная цифра.

В памяти серой хмарью всколыхнулись воспоминания о том времени, когда систему Элио блокировал флот Альянса, а сама планета подвергалась регулярным бомбардировкам и попыткам штурма.

Он не мог вспомнить лиц, от них, как и от Натали, остались лишь призрачные фигуры.

Несколько десятков человек из целого поколения… Остальных сожрала война…

Взгляд Земцова невольно вернулся

к панораме многомиллионного города.

— Не все ушли на фронт, Андрей Николаевич, — перехватив его взгляд, пояснил Эбрахам. — По статистике, лишь тридцать процентов населения Элио принимали непосредственное участие в боевых действиях после снятия блокады.

Пока они разговаривали, машина миновала половину мегаполиса, следуя по магистралям нижних уровней, и вновь выехала на окраину, где здания циклопическими ступенями сбегали вниз, а у подножия серого цоколя (на котором, собственно, и покоился исполинский город) начинались лесопарковые зоны.

— Мы взяли на себя смелость подобрать вам дом. Именно дом, а не квартиру, Андрей Николаевич. Он расположен в десяти километрах от цоколя, в лесопарковой зоне. Построен совсем недавно — «Новый Век» сейчас занимается возведением элитных поселков и небольших городов-спутников. Можете не сомневаться, вам понравится. Все бытовое оборудование на самом высоком современном уровне…

— Чего вы хотите от меня? Конкретно? — Земцов привык реально смотреть на вещи, такого понятия, как преклонение перед деньгами, он попросту не знал, поэтому справедливо предположил, что все происходящее с ним имеет под собой практическую подоплеку.

— Мне казалось несколько преждевременным говорить о делах, — осторожно попытался уйти от прямого ответа адвокат.

— Давайте не будем ходить кругами. Бесполезно.

Эбрахам вздохнул.

— Хорошо, если вы настаиваете — перейдем к деловой части. Четыре миллиона двести тысяч — это немалые деньги даже для компании с миллиардным оборотом капитала. Мои работодатели не хотели бы принятия скоропалительных решений с вашей стороны. Прежде чем принимать решение, оставить средства в управляющей компании или вывести их на личный счет, вам следует ознакомиться с деятельностью «Нового Века». Возможно, вы захотите стать акционером…

— Короче, проблема заключается в том, что я вернулся?

Эбрахам покачал головой.

— Вы слишком жестко ставите вопросы, господин Земцов.

— Жестко, но верно. Ведь я не ошибусь — затруднений с капиталами тех, кто погиб, не возникает, верно?

— Вы судите, даже не ознакомившись…

— Ладно. Можете не продолжать. Суть я понял. Мне действительно необходимо подумать.

— Это разумное решение… — Эбрахам отвернулся, украдкой промакнув платком выступившие на лбу бисеринки пота. Очевидно, он привык к общению с клиентами иного сорта.

— Кстати, вот мы и приехали, — не сумев скрыть облегчения, сообщил он, когда машина пересекла границу поселка и, миновав несколько огороженных высокими заборами домов, притормозила у ворот двухэтажного строения, опрятного, крытого полимерной черепицей, окруженного садом.

— Надеюсь,

вы останетесь довольны. — Эбрахам, по-видимому, решил не продолжать разговор и не покидал машины. — Все устройства доступа настроены на ваши биометрические данные, которые мы получили из госпиталя. Вся автоматика внутри дома управляется голосом, но вы в любой момент можете изменить настройки по своему усмотрению. В центральном терминале домашней киберсистемы вы найдете подробный финансовый отчет и координаты офисов «Нового Века».

— Хорошо. Спасибо, что встретили и подвезли. — Андрей коснулся сенсора, и дверь машины беззвучно скользнула вверх. — Я посмотрю отчет и приму взвешенное решение, — пообещал он.

Дом с первой же минуты вызвал у Земцова чувство пустоты и настороженности.

Он устал. Нервы были измотаны, слишком много событий спрессовалось в краткий промежуток времени, к тому же после долгого перелета вновь дало знать о себе ранение — кружилась голова, участки регенерированной кожи и имплантированных в ходе нескольких операций суставов вновь казались чужими, инородными, колено гнулось с трудом, хотелось вымыться, соскрести с себя несуществующую грязь…

Гулкая, вязкая тишина окружила Андрея.

Прислушиваясь к собственным ощущениям, он вдруг поймал себя на мысли, что не привык быть один.

Одиночество на войне означало гибель близких людей, несостоятельность окружающих тебя боевых систем, и оттого гулкая тишина комнат вызывала приступы полусознательного дискомфорта, какой-то непонятной жути, словно кругом все действительно вымерло, и он остался совершенно один.

Натали…

Имплант в правой височной области судорожно взморгнул индикатором, но ответом послужила лишь гробовая тишь…

Он сел в кресло, осматривая гостиную.

Шикарная меблировка не вызвала у него ровным счетом никаких эмоций.

Единственным, что привлекло пристальное внимание Андрея, был терминал домашней кибернетической системы.

Управляется голосом… — вспомнил он.

— Система, — обратился Земцов к невидимым глазу чутким микрофонам, которые, как он понимал, присутствовали в любом помещении и могли воспринимать даже шепот.

Андрей не ошибся, предположив, что образец его голоса заранее записан на хранителях информации, — высокотехнологичная система отреагировала мгновенно:

— К вашим услугам, хозяин. — Голос домашней кибернетической сети покоробил капитана: в нем отчетливо слышались сухие, едва ли не скрежещущие металлические нотки, словно те, кто записывал аудиоряд, старались подчеркнуть — с тобой разговаривает машина, бездушный, но исполнительный агрегат, дистанцированный от человека непреодолимым барьером чуждости.

Для Андрея это прозвучало, будто издевка. Внезапная тоска, смешанная с горечью, захлестнула рассудок.

— Выключи аудиоряд. Команды будут транслироваться через прямое соединение.