Натурщик
Шрифт:
Просперо встал и потуже затянул пояс белого халата. Предстояла самая тонкая работа, окончательная отделка. И тогда можно отправлять заказ клиенту. Но мастер был недоволен - слишком следовал за природой, результат получился громоздким и тяжелым. Впору переделывать.
Палец бродил по осьминожке, обводя каждую присоску отдельно. Палец лучше знал, что требуется Просперо: он посылал в голову успокоительные импульсы, которые хорошо известны тем, кто любит перебирать шершавые четки и катать шарики из хлебного мякиша.
– Ариэль!
– крикнул Просперо.
–
на ходу влезая в рубаху из плотной тускло-зеленой ткани, рукава которой завершались трехпалыми перчатками. Когда он натянул ее, а оказалась она ниже колен, Просперо помог ему подпоясаться и вынул из особого мешочка на воротнике капюшон. Ариэль стянул вокруг лица складки плотной ткани, завязал узел, и Просперо сразу надел ему поверх капюшона большие очки. Юноша подошел к бассейну и сунул ноги в сапоги.
Убедившись, что Ариэль готов, Просперо встал на бортик и засвистел. Это был не совсем человеческий свист, он то опускался до змеиного шипа, то завывал зимним ветром. Вода взволновалась, на доски выползло шупальце - толщиной с мужское бедро. Ариэль помог чудищу ухватиться за край бассейна и выловил из воды второе щупальце.
С его помощью из бассейна выбрался огромный осьминог, после чего уровень синей воды заметно понизился. Спрут был вял и задумчив - как будто еще не разобрался толком, спит или проснулся.
Переставляя руками щупальца, Ариэль повел осьминога к большому столу, составленному из четырех, подтолкнул сзади и аккуратно разложил щупальца по белому пластику. Просперо тем временем надел перчатки.
– Я понял, что не так. Это не должны быть присоски, - сказал он.
– Вернее, не все из них - присоски. У тех, что покрупнее, края будут острые, словно бритва, чтобы спрут мог выгрызать ими страшные дыры в любой органике. Вот тогда у нас получится настоящий боец.
– На сколько они должны выступать?
– деловито спросил Ариэль.
– На два пальца.
– Он сам-то о них не порежется?
– Они будут втяжные, слово кошачьи когти. Все, натура нам с тобой больше не нужна.
– Так я отменю заказ?
– Отменяй, конечно. Ну-ка, что мы тут имеем?..
Просперо взял зажим и зонд, опять засвистел. Осьминог отозвался - кратко и недовольно.
– Ну, потерпи, потерпи, - сказал чудищу Ариэль.
– Чем будем закреплять режущую кромку, учитель?
– Что там у нас есть кремниевого? Это будет самозатачивающаяся кромка, отрастающая при травмах заново… И тогда можно будет снизить массу по крайней мере на двадцать процентов. Тварь станет гораздо подвижнее…
Они взялись за работу, успокаивая осьминога свистом и тихо переговариваясь. Через два часа на каждом щупальце была задуманная боевая дыра - с виду присоска, а на самом деле пасть, способная выхватывать круглые куски живой вражеской плоти.
– Его нужно снабдить запасом капсул, - вдруг додумался Про-сперо.
– Кто его разберет, чем он там будет питаться. А для кромок нужен стройматериал.
Ариэль высвистел фразу, осьминог ответил целым монологом.
–
– Хотя я не уверен, что он понял тебя правильно. Придется на прощание научить его пользоваться таблицей Менделеева.
– Он справится, учитель. Память у него лучше, чем у нас с вами.
– Одного не понимаю - зачем ему там такая замечательная память?
– Не отнимать же. Так я спускаю его в бассейн?
– Да, конечно. Щитки мы пристегнем потом. Их надо переделать немного - ты объясни оружейнику про режущие кромки. И щупальца станут другими… понял - лентообразными!
– Нужно еще научить его самостоятельно их пристегивать и отстегивать.
– Это он сразу освоит, не дурак.
Пока Ариэль возился с осьминогом, ловко уворачиваясь от опасных кругов на его щупальцах, Просперо снял перчатки и подошел к ротанговому креслу. Усевшись, он взял с тарелки маринованную осьминожку, раскачал ее и бросил в бассейн.
– Вот и все. Что там у нас дальше по плану?
– Дева-воительница, если вы не передумали, учитель.
– Передумаешь тут… Скандинавская, что ли, дева?
– Скандинавская.
– Выходит, блондинка. Ну что же, будем оформлять запрос.
Юрка внутренне приготовился к тому, что рано или поздно произойдет судьбоносная ошибка тюремщиков. Он даже знал, какая именно: они забудут запереть дверь его комнаты. Так и случилось. Пока все провожали Людмилу Петровну (старая дура несла в прихожей какую-то педагогическую чушь о том, что насилие над личностью чревато и так далее), как-то не учли, что дверь просто закрылась, но не захлопнулась. Дело было вечером, дед с бабкой уселись смотреть телевизор, а Юрка на цыпочках вышел в коридор. У него было часа полтора или два - потом бабушка заглянет, чтобы выпустить внука в ванную и дать ему яблоко, это неизменное яблоко на сон грядущий преследовало Юрку с детства.
На кухне он нашел хозяйственные ножницы, вернулся к себе, распустил простыню на полосы, связал их, уложил в наволочку книги и компакты. Он действовал неторопливо и очень спокойно - душа его уже улетела вперед, она наслаждалась и не мешала телу совершать все необходимые движения.
Простынную веревку он привязал к трубе парового отопления, наволочку установил на подоконнике. Спуск с третьего этажа для пятнадцатилетнего парня - не проблема. Уже выбравшись и упираясь ногами в стену, он изловчился и потянул за край наволочку. Его богатство рухнуло вниз, на сиреневый куст. Если дед с бабкой и слышали шум, то ни хрена не поняли, пусть дальше смотрят свой телик.
О возвращении он не думал, до возвращения еще целая вечность. А думал он о победе. Время, конечно, позднее, но возле зала обязательно найдется кто-нибудь, кому нужны компакты - и появятся деньги на первые жетоны. Победа будет - Юрка так давно не садился к автоматам, что перехитрил судьбу, и теперь она видит в нем новичка, а новичкам всегда везет.
Но в зал его не пустили.
– Приперся!
– воскликнул охранник.
– Настя, гляди, кто приперся!
Кассирша высунулась из будочки.