Навеки
Шрифт:
В ответ Генри широко улыбнулся.
– Можно вас поцеловать? – попросила я.
– А я могу выбрать, куда? – мигом парировал Генри.
– Ах вы, пошлый старикашка, – вздохнула я и поцеловала его в лоб.
Генри коснулся руками моих щек и задержал мое лицо в ладонях.
– Дарси, тебе ниспослан великий дар, но ты не используешь его. Ненависть и гнев внутри тебя становятся сильнее твоего дара. Я видел, что ты способна убивать людей силой мысли. А сейчас ты направляешь свои силы вовнутрь и губишь сама себя.
Да, он говорил правду, более того,
– Ненависть разъедает тебя, – Генри убрал руки от моего лица. – Я сочувствую любой нечисти, которой не повезет оказаться сейчас рядом с тобой.
– Хотела бы я заключить Девлина в какую-нибудь клетку, чтобы заставить ответить на мои вопросы.
– А меня ты посадила бы ту же клетку или все же в отдельную?
– В отдельную, – нашлась я.
Ах, если бы изобрести способ принудить Генри рассказать мне все, что ему известно. Понимая бесполезность такой попытки, я попрощалась и зашагала назад к церкви. Кладбищенские духи по-прежнему призывали меня подойти и поговорить с ними, но я прошла мимо. Священника нигде не было видно, так что я, не прощаясь, села в арендованную машину и выехала на главную дорогу.
Я была голодна и остановилась у местного ресторанчика. Мне понравился звук, с которым захлопнулась старая дверь, когда я вошла внутрь. Это был обычный жилой дом, большую часть первого этажа которого переделали под столовую; створчатые двери вели на кухню, но, судя по запаху, почти вся еда готовилась на улице на старинном гриле. Скорее всего, наверху располагались спальни и квартира владелицы ресторана. В кухонное раздаточное окошко я увидела высокую статную чернокожую женщину, хлопочущую над кастрюлями и сковородками. Я чувствовала, что ей нравилось готовить, но хозяйка отчаивалась, что ей придется закрыть свой маленький ресторанчик из-за недостатка посетителей. Не о ней ли упоминал Генри? Не та ли это женщина, которой пришлось одной заботиться о троих детях? Если так, то неужели Генри специально направил меня сюда? Неужели он скрыл от меня свои силы так же мастерски, как и ответы на вопросы?
Подошла молодая официантка – старшая дочь хозяйки, и я заказала курицу с клецками, булочки и глазированную морковь. Принесенный несколько минут спустя заказ включал два пышных бисквита и домашний яблочный соус.
Я ела, одновременно рассматривая помещение и немногочисленных клиентов-афроамериканцев, и размышляла о практически пустом холодильнике Генри. Доев пирог с орехами пекан, я расплатилась, вышла и направилась за дом. Повинуясь моему внушению, хозяйка ресторана смирно сидела и лущила зеленый горох.
Я предложила женщине условиться о доставке три раза в день горячей пищи для Генри. Она поняла, о ком я, по одному только имени.
К моему удивлению немедленного
Вместо этого женщина стала говорить, как сложно доставлять блюда и сохранять их горячими.
– Ну, так купите термоконтейнеры, – предложила я. – Вроде тех, что используют разносчики пиццы. Я за них заплачу.
– Такой вариант возможен, – хозяйка не поднимала глаз от миски с горохом. – Но было бы лучше готовить прямо там, на дому у Генри.
Я попыталась понять, чего она добивалась от меня. Чтобы я купила старику набор кухонной утвари? Или хотела закрыть ресторан и готовить только для Генри? Пока я раздумывала, открылась задняя дверь и показалась маленькая полная старуха. Сердитое лицо, сердитая аура, сердитый голос.
– Онтелия, – возопила она, не обращая на меня внимания, – сегодняшние бисквиты несъедобны: подгорели снизу и не пропеклись сверху. Я готовила лучше, даже когда мне было восемь. А твои…
Я сосредоточилась так сильно, что глаза наполнились слезами. «Уходи!» – приказала я, и толстуха убралась обратно на кухню, оборвав свою тираду на полуслове.
Онтелия уставилась на меня так, словно пыталась просверлить дырку в моей голове:
– Моя свекровь. Муж сбежал два года назад и бросил меня с тремя детьми и своей матерью. Если бы не она, мы очутились бы на улице. Характер у свекрови такой, что молоко скиснет, но зато она великолепная повариха. – Карие глаза буравили мои, и Онтелия многозначительно повторила. – Великолепная повариха.
Я вспомнила обо всех своих вопросах, от которых уклонился Генри. И хотя ощущала глубокое родство с ним, в то же время хотела кричать от обиды из-за его недоверия ко мне.
– Как насчет пяти сотен в неделю плюс деньги на продукты? Думаю, ваша свекровь могла бы разбить небольшой огородик в саду у Генри?
Онтелия кивком головы указала на четыре больших бумажных пакета рядом с моим стулом. Я была настолько сосредоточена, что не заметила их раньше. Пакеты были полны стручков зеленого гороха. Сотни, может, тысячи стручков.
– Это сегодняшний урожай с огорода моей свекрови, – мы с Онтелией переглянулись и заговорщицки улыбнулись друг другу.
– Я ее нанимаю, – сказала я.
– Если вам когда-нибудь понадобится любая помощь, – выдохнула Онтелия, – только позовите.
Мы хором рассмеялись. Она избавлялась от своей вредной свекрови, а я обеспечивала Генри заботой и уходом. Бог свидетель, что семья Монтгомери может позволить себе пять сотен в неделю на то короткое время, пока старик еще жив.
После того, как все финансовые детали были оговорены, я позвонила бухгалтеру Адама и попросила раз в месяц присылать чек на имя Онтелии. Наверное, она скажет свекрови, что плата составит четыреста пятьдесят в неделю и пятьдесят придержит для своих детей. Бедняжка заслуживает награды за то, что вынуждена терпеть эту фурию.