Навеки
Шрифт:
Я засмеялась, и это рассеяло неловкий момент. Повернувшись, я прошла через холл к его спальне.
– Да, похоже, Сильвия имела в виду твоего сына. Но не могу понять, какой силой, полезной этим женщинам, он обладает. Твоя бабушка была целительницей, а дамочки, похоже, хотят кого-то убить. Бессмыслица какая-то.
Линк вытащил одежду из ящика комода.
– Разве это не связано? – небрежно спросил он. – Наделить болезнью, излечить болезнь. Две стороны одной медали.
Линк рассуждал, рассматривая на свет носки, а когда закончил
Да, ребенок способен исцелять, но, как только что сказал Линк, у медали имелась и обратная сторона: наделять болезнями. Папаша Эл рассказывал, что им с женой предлагали большие деньги за излечение богатых людей. Насколько больше могли бы заплатить за то, чтобы кто-нибудь серьезно заболел и в скорости умер?
Линк стоял, задрапированный в полотенце, держа носки: один – синий, другой – черный, и смотрел на меня.
– Никакого насилия, – тихо пробормотал он. – Никаких улик, указывающих на преступление. Никакого риска быть пойманными.
– Миссис Хэммингс хочет, чтобы умерла новая жена ее бывшего мужа, и он вернулся бы к ней и деньгам ее папочки.
– Сильвия желает, чтобы ее старый богатый муж умер до завершения процедуры развода, – напомнил Линк.
– Но твой сын противится, так что клиентки…
– Ждут, – закончил Линк. – Они тянут время, получая ежедневные сеансы массажа от «никудышного массажиста», и притворяются, что верят предсказаниям найденного в подвале хрустального шара.
– Которые могли бы оказаться верными только в том случае, если бы шар попал в руки кого-нибудь очень могущественного.
– Но только ты достаточно странная, чтобы об этом знать. Прости. Без обид.
– При чем тут обиды. – Я начала мерить шагами комнату, обдумывая происходящее и складывая события в единую мозаику. – Возможно, мальчика защищает Девлин, – сказала я. – Вряд ли у ребенка достаточно сил, чтобы так блокироваться от меня. А вот у Девлина сил предостаточно.
– Кто вообще такой этот всесильный Девлин? – спросил Линк, заходя за дверцу гардероба, чтобы одеться. – Только не говори, что он способен быть кем угодно, так же как принимать любую личину.
– Я не знаю, – призналась я, сжимая ладонями виски. – В голове так много разнообразной информации. А может, и наоборот, вообще ничего существенного. Кто затеял все это? Кто сообщил тебе о пропаже сына? Помнится, записку тебе передали в тот момент, когда рядом находилась моя мать, так что она увидела ее и попросила меня помочь тебе. Похоже, с самого начала кто-то планировал вовлечь меня в эту историю. Интересно, он поджидал подходящего случая, чтобы втянуть меня, или твоего сына специально похитили, чтобы заставить меня приехать сюда?
– Если бы кто-нибудь хотел заполучить тебя, то все, что ему требовалось сделать, это позвонить тебе и сказать: «У меня есть информация о вашем муже».
Я опустилась на край постели.
– Верно, – согласилась
Линк присел на стул и стал натягивать носки.
– Тогда скажи, сейчас мы ближе к обнаружению моего сына, чем были десять минут назад?
Я покачала головой.
– Совсем ненамного. – Я подняла маленький трактор. – Малыш в безопасности. Я это чувствую. Он вполне благополучен, за исключением…
– За исключением чего?
– Одиночества. – Глядя на Линка, я начала понимать. – Они разлучили мальчика с матерью и пригрозили, что если он не сделает то, чего от него добиваются, его маму убьют. Как ту женщину, про которую было написано в газете. – Я встала, мысли начали проясняться. – Погибшая в машине путешествовала автостопом и была бродяжкой. Все обставили таким образом, чтобы выглядело, будто Лиза Хендерсон умерла, и ребенок остался без законной опеки. Ее оставили в живых, чтобы иметь что-то, чем они могут угрожать мальчику. Примерно так: «Если ты не выполнишь то, что мы хотим, твою маму убьют по-настоящему».
– Кто эти «они»?
Я остановилась.
– Не знаю. Кто-то столь могущественный, что может блокировать меня. Я-то думала, это делает сам ребенок, но…
– Тпру! – нахмурился Линк. – Малыш может исцелять, вот и все. Это и так достаточно плохо. Не хочу, чтобы мой сын был маленьким уродцем, наделенным какой-то сверхсилой.
Я открыла рот, чтобы наорать на Линка. Я сама была ребенком, обладающим силой, как и мои дочь и племянница. Я сделала глубокий медленный вдох. Из-за своих способностей я провела детство в изоляции и одиночестве, и моих детей тоже придется изолировать от других ребятишек. К сожалению, Линк прав.
– Вряд ли твой сын обладает такой мощью, что его можно назвать уродцем, – сказала я, сжимая в руках трактор. – Честно говоря, не уверена, что он действительно способен совершить то, во что верят эти преступники. Интересно, как поступят клиентки, если выложат миллионы долларов, а люди, которых они хотят видеть мертвыми, не умрут? Обратятся в полицию? Обвинят кого-либо в жульничестве? Они же не смогут просто так заявить, что заплатили чудо-ребенку за чью-то несостоявшуюся смерть.
Линк закончил зашнуровывать ботинки и встал. На нем были темно-коричневые хлопковые брюки и такого же цвета свитер крупной вязки, подчеркивающий грудные мышцы. Свитер Адама.
– Перестань на меня так смотреть, – буркнул Линк, – и пойдем ужинать.
По дороге в столовую он взял меня за руку.
– Перестань размышлять так сосредоточенно. Знаешь, сегодня я уже решился все это бросить, но сейчас думаю, что появилась надежда на успех.
Я не была настолько оптимистична. На самом деле я чувствовала себя по-идиотски. Может, я избалована тем, что для меня всегда было легко выяснить правду. Тайным для меня оставалось немногое. Достаточно было коснуться фотографии и сразу становилось известно, жив ли изображенный на ней человек и, как правило, где он находится.