Навсегда

Ролич Татьяна Викторовна

После посещения могилы Шуры он как будто вернулся к себе всерьез и навсегда.

7

Вечером в пятницу машина Федора въезжала на территорию особняка Владимира. Этот дом строился в то же время, когда шла отделка усадьбы Виктории, так что одни и те же люди были задействованы в строительстве. Федор вспомнил, как Виктория всегда спорила с Владимиром по поводу архитектуры их новых коттеджей. Виктория вырабатывала свой новый стиль, который между собой они называли “Викторианским”. Она отстаивала свою приверженность к старинным усадьбам, которые, по ее понятиям, должны допускать

всякие новые технологии, но при сохранении одного стиля. Она в отделке апартаментов допускала некое смешение стилей, но при обязательном сохранении пропорций, чтобы все-таки не нарушался какой-то основной стиль — ей это не удалось, и ее загородный дом представлял, как казалось Федору, полное смешение стилей.

В отличие от Виктории Владимир был целиком на стороне всего нового и в архитектуре, и в технологиях, и его дом был типичным образцом построек первых лет нового времени, когда красный кирпич стал главным прорывом в архитектуре, а бесконечные башенки, там и сям возникающие непроизвольно, должны были напоминать средневековые замки, но этого ощущения не возникало из-за несоответствия пропорций и несуразности форм. Несмотря на все это, богатство хозяина выглядывало из-за высокого забора, устрашая Случайных и вызывая уважение у Своих. Когда иссякал поток Своих, срочно набирались рекруты из Случайных, которых допускали на близкое расстояние, но эти демонстрации не приносили необходимого удовлетворения, потому что презрение к неравным закрывало возможность возникновения удовольствия от общения с ними.

Такие мысли иногда посещали Федора, но, когда в своих рассуждениях он доходил до того места, что богатые приглашают Случайных, мысль его уходила в сторону из-за невозможности причислять себя окончательно к первым, так же как не могла ему прийти мысль о презрении к людям, не важно каким, потому что презрение, как и унижение других, это примитивный контакт с миром, специфический способ жизни.

Сейчас Федор вспомнил, как ехал впервые к Виктории, но эта мысль ушла, и было приятно предчувствовать встречу с понравившейся ему новой женщиной. Он знал это чувство радости и какой-то напряженности в теле, в предчувствии встречи, и вот…

Он поднимается на второй этаж, где эти дни будет жить в апартаментах с видом, так ему понравившимся в прошлый раз. Это был второй визит к Владимиру с того времени, как Федор вернулся. Навстречу выбежали две одинаковые небольшие собачки и залаяли. Владимир вышел, улыбаясь.

— Ждем-с.

Они обнялись. Федор улыбнулся многозначительно.

— Постель на двоих? — спросил Владимир, на что Федор ему ответил:

— Лучше на троих.

Владимир улыбнулся, понимая, что имел в виду Федор.

— Ладно, не буду тебя доставать. Располагайся.

Они вошли в просторную комнату с большим балконом, и Федор сразу подошел к нему, открыл дверь и вышел подышать воздухом. Гостиная обставлена была современной мебелью, которую Владимир специально заказывал. Во второй комнате спальня с огромной квадратной кроватью и зеркалом на потолке. Тканевые обои темно-синего цвета создавали уютное ощущение дворцового покоя, а белая приспущенная маркиза окрашивала все в матовые тона.

— Чудно. Спасибо, — сказал Федор, понимая, чего он хочет в этот приезд.

Он вспоминал Нину Григорьевну, и ему становилось приятно, и улыбка блуждала на его губах в предощущении возможности…

Друзья спустились в парк, где газон был натурально зеленого цвета. Владимир

рассказал, что выращивали его несколько лет, что ему не нравятся искусственные и он любит утром босиком ходить по настоящей траве, когда еще роса не сошла. Федору вспомнилась деревня, и он почувствовал какую-то неловкость, что теперь он так далек от той жизни, из которой ушел, и подспудно он ощущал, что среди этой искусственной красоты ему неуютно.

Когда они обходили вокруг дома, к воротам подъехала машина красного цвета, из нее вышла женщина и пошла к крыльцу.

— Нина, — окликнул Владимир.

Женщина остановилась. Федор почувствовал — начинается… Он подошел к Нине и поцеловал руку.

— Вы меня помните? — сказал он первое, что пришло ему на ум.

— Вы — Федор Иванович. Помню, помню, мы ведь с вами целый вечер проговорили про заграницу. Меня удивило — вам там не понравилось. Думаю, сегодня вы будете более благосклонны к другим странам. Я не люблю эти левые уклоны в патриотизм, — продолжала Нина.

Федору не было дела до взглядов Нины, он знал, что понравился ей и что через два-три дня она будет, если он захочет, говорить то, что ему нравится. Это он знал точно — за свою жизнь ему пришлось много общаться с женщинами, и все его партнерши — не те, с которыми у него были серьезные отношения, а все другие, — обычно быстро подпадали под его обаяние, и его удивляло, что вчера еще такая уверенная в своих принципах и мнениях женщина вдруг начинала говорить одним с ним языком и высказывать те мысли, которые вчера высказывал он. Это начинало быстро раздражать Федора, и он с такими женщинами расставался, ему было с ними неинтересно. Он не знал, что это естественный закон удержания мужчины, так называемый обман, подлаживание, — когда женщина подстраивается, ей кажется, что мужчину таким образом можно удержать, и она права до тех пор, пока при первом столкновении из нее не прорывается то, что составляет ее сущность, и все встает на свои места — мужчина бросает женщину, хитростью пытающуюся его удерживать.

Нина дружила с Марианной и была замужем, но никто никогда не видел ее мужа, как будто она его скрывала. Ходили слухи о ее личной жизни, где якобы есть какая-то тайна, но никто не знал точно, что скрывается за всеми этими недомолвками. На вид ей было лет тридцать. Она была похожа на какую-то известную актрису, но Федор не мог вспомнить на какую. Федор чувствовал — он нравится Нине, а это всегда мужчину притягивает. Мужчина не признается себе, что его в этом случае привлекает видимость легкой победы, и обычно женщины недоступные отпугивают из-за отсутствия у мужчины сил и времени вести сложную игру. Именно легкость, но обязательно с приятностью, привлекает мужчину в первый момент, и Нина, казалось, этим двум условиям отвечала.

На ней было легкое платье терракотового цвета, удачно подчеркивающее все прелести ее фигуры — стройные, немного полные ноги и тонкую талию. В ней было что-то старомодное, что-то не соответствующее модным стандартам. Каштановые волосы были уложены в аккуратный пучок, который она иногда распускала, — тогда на глазах окружающих ее внешность становилась другой. Есть удовольствие изменить неожиданно внешность, для чего женщины и придумывают разные штуки. Это требует определенного напряжения, и поэтому женщины ленивые предпочитают парики и стрижки. Нина была другая, она с удовольствием занималась и волосами, и лицом, не жалея средств на всякую модную косметику.