Навсегда
Шрифт:
Хуже всего было то, что она, Ханна, не только никак не попыталась спасти души индейцев, но и сама за все время со дня смерти Кэйлеба не взяла в руки ни одной священной книги. Она обещала себе непременно сделать это завтра и постараться свернуть с этой опасной тропы, по которой она неуклонно шла навстречу Джебу Уэллзу.
Она все время смотрела на него и думала, когда же он заснет. Джеб сидел на страже, прислонившись к валуну. Ханна решительно закрыла глаза и почти что застонала, когда поняла, что даже перед закрытыми глазами все равно стоит образ Джеба.
Джеб не
Он вспомнил, как часто в течение всего вечера менялось выражение ее лица: от любопытства к сочувствию. Она не испытывала, как это чаще всего случалось с белыми женщинами, отвращения к индейцам. Ее не раздражало то, как они ели: из общего котла они доставали пищу руками. И, когда он оставил здесь ее одну, она не показала, что боится.
Он старался представить, как бы она отреагировала, если бы узнала, каким мясом ее угощали новые друзья, и не смог. И ему бы не хотелось быть тем, кто рассказал бы ей об этом.
Где-то рядом закричала ночная птица, испугавшись появившегося койота. Мышцы Джеба сразу же напряглись, и он мысленно проверил, на месте ли его оружие. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы все-таки расслабиться. В конце концов, если даже бродячие команчи наткнутся на них, он и Ханна все равно здесь в большей безопасности, чем если бы они были одни.
Если бы Джеб был сейчас один, он просто бы растворился в темноте, только бы его и видели. Но таким мастерством Ханна не обладала. И почему вообще он должен был так заботиться о ее безопасности? Ее язвительность заставит убежать любого мужчину, даже воинственно настроенного команчи.
Несмотря на раннее время, солнце уже палило вовсю. Даже природа вокруг изнемогала от жары.
Умывшись, Ханна вернулась туда, где ее уже ждал Джеб. Лошади были готовы в путь. На этот раз седло гнедого Ханны он положил на вьючную лошадь. Она догадалась, что Джеб поспешил с выводом и подумал самое плохое об этих людях: будто бы это они украли ее лошадь. Однако она уже убедилась в том, что мужчины всегда во всем торопятся.
Ей было очень тяжело расставаться с команчи. Не думая о том, что они не понимают ее, она говорила им слова прощания, высказывала наилучшие пожелания и надежду как на обретение ими бессмертия, так и нынешнее благополучие на этой бренной земле. Она не обращала внимание на недоверчивый взгляд Джеба. Несмотря на знание священного писания, которое он обнаружил на могиле Кэйлеба, она подозревала, что он такой же «заблудший», как эти люди.
В последнюю минуту она подошла к самой молодой из женщин и обняла ее. После того, как она вышла замуж, рядом с ней не осталось никого, кого она могла бы назвать своей подругой, и Ханна всегда чувствовала себя очень одинокой. К ее удивлению, женщина протянула ей какой-то вышитый бисером мешочек.
На глазах Ханны выступили слезы. Принимая
– Спасибо, – прошептала Ханна, смущенная тем, что ей совсем нечего подарить в ответ. Да и в хижине, которую она всегда называла домом, тоже не осталось ничего красивого. Кэйлеб не разрешал ей иметь какие-либо дамские предметы туалета или украшения.
Ханна не удержалась и благодарно прикоснулась к гладкой щеке индианки, ее обручальное кольцо блеснуло на солнце. Ханна с каким-то недоумением взглянула на кольцо, словно никогда раньше не видела его. Затем она медленно сняла кольцо с пальца.
– Ханна, – произнес Джеб. Она повернулась, вопросительно посмотрев на него. – Вы уверены, что это следует делать? Она не обидится, если вы ничего не дадите ей взамен. Она и не ждет ничего.
Ханна посмотрела сначала на него, затем на кольцо, напоминавшее ей о четырех годах, проведенных с человеком, который так и не смог полюбить ее и которого она также не смогла полюбить, хотя и пыталась.
– Да, я уверена, что поступаю правильно. Улыбаясь, она передала изящное золотое кольцо своей подруге. Женщина приняла его, с благоговением взирая на этот гладкий блестящий металл. Затем она что-то произнесла спокойным, торжественным тоном, окончив свою короткую речь, она отступила назад, зажав кольцо в руке.
– Вы готовы? – спросил Джеб.
Даже не повернув головы в его сторону, Ханна кивнула и пошла вперед.
– Что за… Ханна?!
Услышав раздражение в его голосе, Ханна остановилась и обернулась к нему. Не понимая, что так разозлило Джеба на этот раз, она просто стояла и смотрела на него.
– Какого черта вы это делаете?
– Что я делаю?
– Не начинайте все сначала, – предупредил он, затем протянул руку, чтобы помочь ей взобраться на лошадь. – Ну, давайте же.
– Я не сяду с вами на эту лошадь, – сказала Ханна и покраснела при мысли, что она может опять случайно прикоснуться к нему, когда она будет сидеть позади.
– Почему же нет, черт побери? – Джеб окончательно вышел из себя. Он вовсе не собирался идти пешком, в то время когда она поедет на лошади, но он не смог бы сам ехать верхом, если пешком пойдет она.
Ханна чуть было не рассмеялась. Она уже немного изучила Джеба. Ее забавляло то, как он злится, раньше же она этого боялась. Еще она поняла, что между ними установилась какая-то доверительная связь, чего ей раньше и в голову прийти не могло. И, прежде чем она решила, что поступает правильно, она протянула ему руку.
Не дожидаясь, пока она передумает, Джеб тут же протянул ей свою руку, Ханна вновь уселась позади него.
Посмотрев назад, дабы убедиться в том, что она хорошо устроилась, он заметил ее белоснежную ножку, прежде чем Ханна успела расправить юбку. Сердце его забилось чаще.
– Устраивайтесь поудобнее, – нарочито грубоватым тоном посоветовал он. – Нам далеко ехать.
Молодая индианка стояла у вигвама и смотрела им вслед. В ее глазах была печаль.
– У вас теперь есть подруга на всю жизнь, – усомнился Джеб.