Не герои
Шрифт:
Ирине, одной их своих бывших девушек, я перерезал горло ровно в полночь, в пятую годовщину смерти Марселлинн, на её же могиле. Только не подумай, что из ревности или например, давала плохо. Нет, дело было не в этом. Нормально давала. Шлюшка она была хорошая. Просто эта тварь в своё время очень сильно лезла в мои дела, которые, мягко скажем, были не совсем законные и у Ирочки накопилось на меня немало компромата.
Я назвал её бывшей девушкой? Это немного неточно. Официально мы никогда не встречались, да и не расставались. Так уж повелось, что со студенческой скамьи мы иногда трахались. Когда, незадолго до получения
Но не тут-то было. Ирина вскоре снова появилась в моей жизни, уже будучи замужем и с ребёнком, а мы опять начали трахаться и иногда вели кое-какие дела. Непонятно почему, но появление в моей жизни Арины, она восприняла как личное оскорбление, чуть ли не как измену. Это вот с какой радости-то? У неё был законный муж, вот пусть бы за его половой жизнью лучше следила.
Когда Арину сбил поезд, эта паскуда не скрывала своей радости, и я просто послал её на хуй и прервал всякое общение. Год она держалась, делала вид что обижена, пока не поиздержалась, после чего начала намекать мне, что неплохо бы возобновить сотрудничество, а заодно и секс, раз уж у меня всё равно теперь никого нет. Я молчал, никак не реагировал, просто вёл свои дела и тогда Ира не выдержала и начала мне угрожать. Обещала сдать ментам, уголовникам или просто предать огласке кое-какие мои делишки. И это отбило во мне остатки симпатии к ней.
В общем, когда старик-некромант сказал мне о необходимости жертвы, я и не сомневался. Даже дело не в личном… Просто мне показалось правильным это, что ли. Нехер лезть в чужую жизнь – занимайся своей. Вытащить её из Поволжска в Великоуральск оказалось делом очень простым и я даже не оставил следов. Просто связался с Ирой, позвал её на Урал, предупредил что надо ехать обходными путями, то есть налегке, и лучше взять билет до какого-нибудь города в Сибири. Это её не удивило, как я сказал, мы с ней проворачивали разные дела, а вот свидание на кладбище её насторожило, но она всё-таки пришла и попала под нож.
Арина в гробу выглядела уже непривлекательно, всё-таки прошло немалое время. Но как только в могилу упали последние капли крови жертвы, она стала прежней. И в прямом, и в переносном смысле. Я вытащил из ямы шокированную девчонку, а труп Ирины сбросил на её место. Потом вернул могиле первозданный вид, и мы покинули кладбище.
– А потом я успокаивал её истерики на протяжении месяца. Хоть и покойница, но истерила, как живая, когда поняла что была мертва, – я закончил историю, когда мы уже ужинали.
И, кстати, аппетит этот рассказ не испортил никому из нас. Оно и понятно, почему. Брезгливых среди нас нет.
– Ребят, – сказал Гарри. – Вы мне пообещайте только, что я вам нужен как орангутанг, а не как жертва.
– Ой, да не парься. Жертвой может быть любой, а ты уникален. И как орангутанг… да и как санитар морга.
– То есть?
– Я же некромант, забыл, что ли? Мне нужны всякие там ингредиенты, трупные выжимки… Да и у вас там наверняка обрезки там остаются какие…
– Да, вообще хватает лишних запчастей…
– Ну вот и отлично! Так что не нервничай.
Post Scriptum
Любознательный
История вторая. Наркоманка, шлюха, военный преступник
Он и не нервничал. Когда мы с утра выползли на кухню, наш санитар-орангутанг всё ещё спал.
– Здоровый сон— признак крепкой нервной системы, – прокомментировал я. – Это хорошо для нас, может держать под контролем свою звериную сущность.
Гарри стал просыпаться. Сперва его взгляд вопрошал: «Где я?» Но потом Гарри все вспомнил.
– Тебе на работу не надо? – уточняю я.
– Да, – приходит в себя он, – сегодня я в дневную смену. Слушай, а как я сюда и отсюда добираться буду?
– Машину водишь?
– Права есть.
– Не проблема. Будет тебе машина. Мы сейчас легализуемся, так что правила конспирации можно и отменить. Я, кстати, тоже еду в город, мне надо оформить сделки по недвижимости окончательно, а в выходные тогда, как я соберу всю команду, уже решим, сколько нам нужно будет автомобилей, да и вообще, чего надо в целом. Довезёт нас Марселлинн, а потом поедет по хозяйству, еды там купит…
– Тебе, кстати, какую кровать? – спросила она. – Однушку или двуспальную?
– Марселлинн… Ну не надо демонстрировать всей округе, что ты можешь таскать тяжёлую мебель одной рукой.
– Да не парься. Всё сделаем нормально: грузчики привезут, установят. Заодно дайте мне вообще список всей мебели… И да, Гарри, насчёт кровати что?
– Да какая там двухместная? – грустно спросил наш санитар-орангутанг, заваривая себе чай. – С кем мне на ней спать? С девушками не везёт с самой юности. Вообще ни одной не было…
– Ну оно и понятно, – заметил я, доставая колбасу из холодильника и передавая его юноше, кажется, он думал, что я опять пройдусь на тему его мутации, но тут я его огорошил. – Это потому, что ты гей.
Вообще надо было чуточку позже это сказать, так как он поперхнулся горячим чаем.
– Почему? – прохрипел Гарри, даже не сильно и возмущаясь.
Странно, обычно латентные гомосексуалисты реагируют на подобную новость куда как агрессивнее. Это, наверное, от того всё-таки, что он нам доверяет. Вот только с чего бы так сразу? Ах, да. Мы просто посмеялись над его историей, а не послали нахер.
– Ну, смотри. Вот Марселлинн. Она красивая девушка?
– Ну… да.
– Лицо, фигура, всё остальное. Сиськи, опять же. Без того, что она мёртвая, выглядит же, как живая?