Не мир принес
Шрифт:
Васинцов замер с открытым ртом. На креслах и мягком кожаном диване приемной у журнального столика сидели трое. Не зря голоса показались Васинцову знакомыми, кроме профессора Танюкова, здесь фигурировали Пашка и… отец Иоанн. Бифштеск с радостным лаем бросился к хозяину, норовя лизнуть его в лицо. Вид у отца Иоанна был грустный, по всему почти непробиваемый мизер ему сыграть не светило.
— Ну и дела, — только и сказал Корич и опустил ствол своей пушки.
— А, ребята, — словно не удивившись, сказал Танюков и глянул на часы. — Оперативно
«Грифы» быстро работали челюстями, поглощая бутерброды, только Корич не унимался:
— Но как же ракеты?
— А что ракеты? — Танюков объявил «шесть крестей» и ухмыльнулся, глядя, как партнеры раскладывают карты веером. — Ракеты летят себе, летят, на то они и ракеты, чтобы летать.
— Но куда они летят?
— Куда и послали, — объяснил Танюков, записывая себе пару в пулю, — к нашему ближайшему соседу, планете Марс. Еще его зовут «Красная планета», слышали?
— Слышал. А комета?
— Комета тоже летит, законы вселенной они ведь такие, планеты крутятся, а кометы летают.
— Значит, взрыва не будет?
— Зачем врыв? Не будет никакого взрыва, — сказал удовлетворенно Танюков, прикрывая карты от хищного взора Пашки. Павел сделал вид, что потянулся за сигаретой, внезапно глаза его почернели и начали расширяться, пока не стали огромными, в пол-лица.
— Павел, ну как вам не стыдно подглядывать, — укоризненно сказал Танюков. — Ведь договорились же без всяких этих штучек, а то отцу Иоанну обидно.
Отец Иоанн погладил бородку и объявил «бубей». Пашка вернул лицо в обычное состояние и обреченно сказал «пас», Танюков тоже паснул.
— Взрывать мы ничего не будем, — продолжил он мысль, — хватит, на матушке-Земле навзрывались.
— Так зачем же ракеты летят? — продолжал не врубаться Корич.
— Чтобы первый человек ступил на Красную планету! — гордо сказал бригадир. — Видел бы ты экипаж, прямо орлы! Половина, кстати, наши клиенты, из «вольера». Лучше бы было, конечно, пять ракет запустить, да по срокам не успевали.
— Подождите, подождите. Значит, все эти миллиарды Гнашевича и лиги «Судного дня» пошли на…
— На пилотируемую экспедицию к Марсу, — просто ответил Танюков, — и на заведения, подобные этим, и еще на много-много хороших дел. В том числе на обустройство заповедников для… ну в общем, вы меня понимаете.
— А если они проверят?
— Проверят что? Ракеты, летящие к Марсу? Резервации, которые мы строим вроде как для людей, а на самом деле — для зверушек?
— А дети, а Карина? — не унимался дуболомистый лейтенант. Юдин аж хмыкнул от такой непонятливости и едва не подавился бутербродом, потому как немедленно схлопотал от старшего по званию по затылку.
— Дети в клубе на дискотеке, мы для них еще сегодня салют заказали, — объяснил Танюков, записывая себе в пулю, — Карина с ними. А че ей с нами, стариками, сидеть, молодая, пусть порезвится,
— Мне вот только непонятно, а что будет с этим Гнашевичем? — наконец подал голос Васинцов.
— А что с Гнашевичем? — Танюков глянул на часы. — Он сейчас в аэропорту, личного самолета дожидается. Как раз сейчас его спецы обкладывают. Хорошая группа, почти как вы, «орлы» называется. А вы разве не знакомы с господином Кочетовым, командиром группы? Он, кстати, просил извиниться, что не мог вас встретить, очень спешил.
— Слышь, Пашк, ну а ты че молчишь? — спросил Корич.
— А че говорить? Они-то думали, что я свой, да я в принципе и был свой. Я ж у Олега Мироновича, — Пашка кивнул на доктора, — давно работаю, способности свои развиваю. В общем, они попробовали меня на испуг взять, «Зовом Зверя» постращать, а я чего, я «дуропитеком» прикинулся и сижу, баранку кручу, насвистываю. Потом, когда детей из автобуса в автобус пересаживали, так потихонечку бомбу и разрядил, да там в принципе и разряжать нечего — всего одна ловушка простенькая. Во-о-о-от, а как Гнашевич с командой на аэродром свалили, так я этих зверьков и повязал. Одному монтировкой по затылку, второго ампулой снотворной. Но так, легонько, чтобы мог на связь выходить. Вот в общем-то и все…
В дверь осторожно постучали, Танюков удивленно вскинул брови и сказал:
— Войдите.
На пороге кабинета стоял охранник, держа за руку маленькую девочку. Охранник, естественно, не ожидал увидеть здесь столько вооруженных людей.
— Что у вас? — движением руки успокоил его Танюков. — Почему Людочка наша плачет?
Люда Коротких увидела Васинцова и словно не удивилась, подошла к нему и спрятала заплаканные глаза у него в рукаве.
— Она говорит, что… ее ангел умирает и хочет с ней проститься, — объяснял охранник. — Что за ангел, я так и не понял…
Джип летел по ночной дороге, разбрасывая фонтаны брызг. Людочка еще всхлипывала и крепко держалась за руку Карины. Васинцов уже знал куда ехать, большой дом на Звездном бульваре, неужели тот самый, куда они ходили с отцом Иоанном? Да, именно туда, Людочка молча указала на дом и подъезд.
— А откуда ты знаешь, что ангел ждет тебя там, Людочка? — осторожно спросила Карина.
— Я чувствую, — всхлипнула девочка, — он ждет, он боится умереть, не увидев меня. Тут надо спуститься вниз к большой железной двери.
— Подвал, что ли?
— Ну да, вон там, где большая белая машина с огоньками.
— «Скорая помощь»?
— Да, там большая железная дверь с колесом, вы постучите, вам откроют.
Но стучаться не понадобилось, дверь лежала на полу, должно быть, вывороченная взрывом. В проеме стояли два охранника в форме группы «Кондоров» с автоматами наперевес. Васинцова они узнали и разом козырнули…
— Что случилось? — спросил Васинцов, указав на дверь.
— Нападение, толпа человек пятьдесят, с оружием. В общем, бойню учинили.