(Не)Падай

Квант Дарья

Я гордилась им. По-настоящему гордилась. Тем, как филигранно он играл своего персонажа, тем, как, забыв о ломке, выкладывался на все сто и, наконец, тем, что он признал у себя наличие зависимости, а это уже первый и самый важный шаг к восстановлению. Оставалось только неукоснительно соблюдать эту аскезу, и я молилась, чтобы сила воли не подвела Клода.

На перерыве он подошёл ко мне и в процессе разговора выкурил две сигареты подряд. Я его в этом совсем не винила. Мы поговорили немного шёпотом о его самочувствии и пришли к выводу, что один съёмочный

день он может пережить, при этом не мечась лихорадочно по площадке, а дальше… Дальше уж посмотрим. На крайний случай ему можно было выпить крепкий алкоголь для лучшего сна, но не более того: прекратить быть наркоманом, чтобы стать алкоголиком – сомнительная акция.

– Если хочешь, можешь идти, – сказал мне Клод. – Ты уже достаточно со мной провозилась. Иди домой, ключи у тебя есть.

– Максимум, куда я пойду в ближайшее время – это в аптеку за таблетками от головы.

– Ну вот, видишь, – печально хмыкнул он. – Нервотрёпка со мной наградила тебя мигренью.

– Чушь, – отмахнулась я легко. – Опять болтаешь глупости. Ладно, тебе скоро возвращаться.

– Точно. – Клод потушил бычок об мусорку и выкинул его.

Едва он развернулся, в его грудь впечатался некий субъект среднего роста с русыми короткими волосами и очень длинными руками, судя по тому, как ловко он обхватывал Клода и мёртвой хваткой смыкал их на его спине.

Клод пошатнулся от неожиданности, чуть не упав.

Где-то сзади раздавались крики бегущих к нам двух охранников.

– Ты что, одурел, что ли?! – кричал тот, что пониже ростом.

– Отошёл от него, быстро! – скомандовал второй, обращаясь к «субъекту». – Парень, я не шучу, или хочешь, чтобы тебя дубинками отхреначили?!

Инстинктивно Клод попытался отстраниться и сделать шаг назад, но к нему прилипли так, как обычно обезьяна прилипает к пальме, держась за неё руками и ногами.

– Нет! – вскрикнул парень, когда охранники начали силой тащить его назад. Раздался треск рвущейся ткани рубашки. – Отпустите! Клод!

– Клод, ты как? – участливо я тронула его за плечо.

Он, видимо, ещё пребывал в некотором шоке и ответил мне, смотря на рвущуюся к нему причину беспорядка:

– Нормально.

– Мистер Гарднер, просим прощения, – переведя дух, виновато произнёс один из охранников. – Пацан прошмыгнул мимо нас со скоростью света. Он вам не навредил?

Клод отрицательно мотнул головой, по-прежнему пристально наблюдая за русоволосым парнем.

– Отпустите его.

– Что?.. – ахнул тот, что повыше. – Ни в коем случае, мистер Гарднер! Вы хотите, чтобы этот сумасшедший нанёс вам увечья?!..

Клод прекратил эту болтовню коротким взмахом руки.

– Он не нанесёт мне никаких увечий. Правда ведь?

Парнишка яростно закачал головой, всё ещё будучи скрученный двумя амбалами. Те действительно были крупными по телосложению, и надо быть либо смелым, либо дураком, чтобы попытаться проскользнуть через них, как сделал ранее этот… юноша.

– Ваше право, но мы никуда не уйдём.

Охранники медленно разжали

хватку на тонких руках беспредельщика. Тот поправил на себе рукав рубашки, порванной лапищами охранников, пытавшихся его держать.

– Как тебя зовут?

– Меня зовут Алек. Господи, – глаза его загорелись нездоровым огоньком, – я столько раз представлял, как ты спрашиваешь моё имя!.. Клод, – он сделал шаг вперёд, и охрана заметно напряглась, – я просто хотел сказать тебе, что люблю тебя.

– Алек, – осторожно начал Клод. – Сколько тебе лет?

Я стояла и наблюдала со стороны, не в силах вымолвить ни слова, однако понимала, к чему ведёт Клод своими вопросами. На вид парню было лет восемнадцать и, возможно, узнав его имя и возраст, можно было найти его родителей и известить их о неприемлемом поведении сына с дальнейшим запугиванием полицией. Да, это жёстко, но нездоровым фанатам, которые могут вытворить что угодно, необходимо чётко дать понять, что нужно разделять увлечение и помешательство.

– Мне девятнадцать.

– Не бойся, я не собираюсь писать никакое заявление или что-то вроде того, но ты должен понимать, что есть общепринятые нормы пове…

– Я имею на это право, потому что я знаю тебя. Всегда знал. И я люблю тебя. Хочешь, я прочту поэму, которую посвятил тебе?..

Тяжёлый случай.

Мне было неприятно и одновременно больно смотреть на этого парня, с головой ушедшего в вязкое чувство надуманного гипертрофированного обожания.

– Так, всё, – оборвал его лепетание охранник. – Ты незаконно проник на съёмочную площадку, парень. Тебе пора выметаться. И скажи спасибо мистеру Гарднеру за то, что он был так благосклонен.

Парнишку, схватив за плечо, поволокли к выходу.

– Мы ещё увидимся! Обязательно, Клод!

Когда они отошли, Клод тяжело выдохнул.

– Ты точно в порядке? – спросила я.

– Более-менее.

– Ты молодец, трезво отреагировал.

– Мне пора возвращаться на площадку. Ты в аптеку?

Я кивнула.

– Тогда увидимся позже.

Ребята снимали до позднего вечера, поэтому Клод решил остаться в трейлере. Я не намерена была оставлять его одного, и заночевали мы вместе, правда после пробуждения всё тело затекло из-за неудобного положения, но я готова была идти на такие жертвы. Если бы я поехала домой, Клод имел все шансы сорваться и улепётнуть в поисках травки и колёс.

Клод просыпался с трудом. Я слышала, что люди с депрессией могут спать до двенадцать часов и всё равно не высыпаться. С другой же стороны у Клода была ломка, обычно заставляющая людей лихорадочно бродить туда-сюда потому, что они больше не знают, что делать, если не находятся под кайфом. У Клода была «золотая середина», если, конечно, забыть о том, что творящееся с ним – на самом деле страшно и вовсе не смешно.

До начала съёмок он решил прогуляться со мной до кофейни. Он хлестал кофе литрами, словно он поможет нейтрализовать желание чем-нибудь срочно закинуться. По возвращению мы застали следующую картину.