Не погаси огонь...
Шрифт:
– А сколько эсдеков пребывает в эмиграции? – поинтересовался Макаров.
У заведующего заграничной агентурой была полная картотека. По ней выходило: около двухсот человек. Из них половина – в Париже. Причем большевистская фракция в столице Франции – лишь сорок партийцев.
– Всего-то! – вспылил министр. – А вы только и делаете, что коллекционируете бумаги, вместо того чтобы принять решительные меры!
Зуев, однако, не оставлял без внимания ни одного донесения. Каждое – как цветной камешек мозаики. Только умелое расположение этих камешков способно создать картину. К тому же главные «камешки» еще не добыты: где? когда? кто именно делегирован?..
Расшифровка из Москвы? Дураку ясно, что пометка «Для Н.К.» – это конечно же для Крупской Надежды Константиновны.
Между тем на Фонтанку поступали копии писем из Парижа, дешифрованных в «черном кабинете» при столичном почтамте. На копиях чиновники делали пометки: «Химический текст», «Продолжение переписки о созыве соц.-дем. конференции».
Нил Петрович читал:
«Дорогой друг. Получили ваше письмо от 20.XI. Конечный пункт у Альберта. Туда и надо направлять легальную публику. От границы до Альберта 15 рублей. За переход платит Альберт. Явку к Альберту я вам послал. Получили ли? К нам публику таким образом не направляйте. Деньги уже высланы…» «Посылаем по питерскому адресу № 2-й 500 фр. Получены ли посланные по адресу № 1 44 р.?.. Ответьте». «Пишите подробно, скольких думаете переправить. Относительно Саратова, Самары, Нижнего, Москвы, Зап. Края приняли меры. Деньги туда пошлем сами. Даем явку. В Москве есть свой парень (явки к нему нет), ему послали все, что было: явки к М. и адреса двух приятелей редактора. Зорька никаких адресов не дал…»
От кого письма? Кто такие номера 1 и 2, «свой парень» в Москве, «Зорька» и «два приятеля» неизвестного «редактора»?.. По стилю писем можно предположить, что они исходят от «Серго». Неуловимый ленинский уполномоченный! Кто он? Где он?.. Донесения из разных мест – Ростова, Баку, Тифлиса – обрисовывали его бурную деятельность. Но с опозданием. Где на месяц, где на неделю, а из Баку – на каких-нибудь несколько часов. Однако и этого времени оказывалось достаточно Серго, чтобы исчезнуть и безнадежно запутать след. Была, правда, получена депеша из Тифлиса: обнаружен! Но тут же вдогонку: «Предположение оказалось ошибочным. Это не он. Однако, хотя личность „Серго“ не установлена, стало известно, что он по национальности русский». И вот уже этот злоумышленник – вне досягаемости!..
Преемник Кулябки, бывший помощник начальника Киевского губернского жандармского управления ротмистр Гирич, назначенный начальником охранного отделения, прислал скопированный без ущерба для оригинала и проявленный химический текст, в коем говорилось: «Киевляне с честью довели до конца дело конференции. Теперь вопрос о делегате. Есть ли у вас все необходимое для поездки делегата или нет? Оставил ли товарищ вам адреса и т.д.? Когда думаете отправить делегата? Если у вас нет адресов, телеграфируйте. Немедленно вышлю. Тот товарищ сел. Будьте очень осторожным с границей, которую он оставил. Ни в Вену, ни сюда не надо ехать. Если нет адреса – телеграфируйте, или же товарищ пусть остановится в Берлине в гостинице и пошлет телеграмму мне с указанием своего адреса. Дела идут недурно, торопитесь… Всего хорошего». И снова, уже в открытую: «С тов. приветом Серго». На конверте стоял адрес: Киев, Большая Подвальная, 25, кв. 55, г-же Кирклинг.
Ротмистр запрашивал: что предпринять – немедленно ликвидировать адресата? Директор ответил срочной шифротелеграммой: никаких арестов! Задержанное письмо немедленно вернуть на почту, – пусть оно идет своим путем; обеспечить госпожу Кирклинг надежным наружным освещением, найти пути к внедрению освещения внутреннего. И самым тщательным образом следить за корреспонденцией, поступающей на Большую Подвальную и исходящей оттуда: переписка может навести на след делегатов.
Гирич не жалел усердия, чтобы выполнить указания директора. Письма копировались, филерское наблюдение велось
Да, при всей своей осторожности, социал-демократы, хотя и имели многолетний опыт конспирации, упускали из виду опасность перлюстрации. Видимо, они считали: если письмо пришло по назначению и на листах не видно следов проявки тайнописи, значит, все в порядке. Зуев мог бы посмеяться над их наивностью: забывают злоумышленники, что на вооружении департамента не только отмобилизованный корпус жандармов, тьма чиновников и платных осведомителей, но и новейшие достижения многих наук, исследования по военному ведомству, результаты работ в химических и физических лабораториях академий и университетов. И все же для веселья у директора департамента не было повода: даже с помощью техники он не мог получить ответа на главные вопросы: где? когда?..
Из Москвы поступил обстоятельный доклад о предполагаемых путях следования делегатов. Полковник Заварзин уведомлял, что существуют два способа перехода границы. Первый – через Осипа Ивановича Матуса, проживающего в собственном доме в фольварке Погодице, Россиенской волости, Ковенской губернии. Чтобы переправиться с помощью Матуса, нужно прежде приехать на станцию Радзивиллишки, Либаво-Роменской железной дороги, найти там местного крестьянина – литовца Жиргулевича и сказать ему: «Нужно лошадей к Матусу». Литовец доставит на хутор к контрабандисту. Пароль к нему: «От Ивана еду к Козлову». Берет он за переход двадцать рублей. Приметы Матуса: шестьдесят лет, седой, бритобородый, роста ниже среднего. Второй способ перехода границы – через контрабандиста Натана по прозвищу «Турок», проживающего в деревне Рачки в десяти верстах от Сувалок, на самой границе. Для переправы с помощью «Турка» нужно остановиться сначала в Сувалках, на Московской улице, в меблированных комнатах Келлермана, спросить у хозяина, как встретиться с «Турком», а ему самому при свидании сказать: «Привет от Доры». Этот контрабандист берет дешевле – по пятнадцати рублей с человека.
И в том и в другом случае пока еще не выяснено, какими путями и где именно контрабандисты пересекают границу. Заварзин сообщил, что сведения эти вполне достоверны: они получены от секретного сотрудника Вяткина.
Зуев потребовал от начальника Ковенского губернского жандармского управления безотлагательно, самым тщательным и в то же время осторожным образом разработать эти сведения, немедленно уведомляя департамент «о последующем». Подумал: хоть и дал маху Заварзин, самодовольно уверив департамент о наведении полного порядка в первопрестольной, а все же – превосходный офицер, не щадящий живота своего ради дела государственной охраны.
Заварзин же, выкладывая в общий банк такие козыри, оставил себе главный. Вызвал ротмистра Иванова:
– Освещение явок на границе обеспечит департамент. А нам нужно любыми правдами и неправдами отправить Вяткина в Париж – агент должен из первых рук узнать, где именно предположена конференция. Выезжайте в Сувалки немедленно!
Готовился к решающему туру и фон Коттен. Пока Петров, его самый надежный и исполнительный помощник, обдумывал варианты предложенного ему плана, начальник столичного охранного отделения подготавливал арест питерского делегата Онуфриева. Его надо было взять и для того, чтобы обезопасить своего офицера. К тому же делегат был, судя по добытым сведениям, молодым партийцем. Полковник не будет церемониться – уж он-то выколотит из злоумышленника «добровольные показания»!..