Не погаси огонь...
Шрифт:
«Начал за здравие, а кончает за упокой», – подумал, с трудом сдерживая зевоту, Заварзин.
Фон Коттен, вернувшись на Мойку, в свой кабинет, тут же приступил к осуществлению замысла, пришедшего ему на ум во время доклада министра. Этот замысел он решил держать в тайне, чтобы не пришлось делить славу успешной операции ни с сослуживцами, ни с департаментским начальством.
Сейчас он вызвал штаб-ротмистра Петрова. А когда офицер вошел, начал разглядывать его с таким интересом, будто видел впервые. Петров приосанился.
– Примеряю на вас рабочую блузу, –
Петров гмыкнул.
– Будете делегатом на предстоящую социал-демократическую конференцию.
– Пролетарием куда ни шло, но как же делегатом? Нужны полномочия. К тому же они всех своих знают в лицо!
– Молодой человек, вам не следует торопиться. Моя мысль такая. Один делегат от столичного комитета означенной партии уже является ликвидированным. Второго мы арестуем в ближайшие дни во что бы то ни стало. Мне уже известна его фамилия. Это есть некто Онуфриев, рабочий. Он обеспечен наружным наблюдением. Моя идея есть такая. – Полковник достал из сейфа карту, разложил ее на столе, повел карандашом, объясняя свой замысел. – Мы ликвидируем Онуфриева. Вы поедете вместо него. Или отправитесь под другой фамилией, это не имеет значения. Мы примерно знаем, каким путем они едут: им помогают контрабандисты. Постарайтесь подобраться к ним. Надо хорошо решить, каким путем вы поедете.
Можно через Сувалки. Департамент располагает там адресом партийной явки. Однако прусскую границу освещает Заварзин… – Михаил Фридрихович не договорил, но сам подумал: московский коллега вполне может и помешать. – Есть вам другой путь. Южней. Через Радом и далее – в Австро-Венгрию, в Краков. Этот путь есть более предпочтительный для нас. Тем более что, по всей вероятности, именно Краков – место будущей конференции. Вам надлежит выезжать в самое ближайшее время. Мне нужно знать, где и когда предположена быть конференция. Прежде всего – где. Такое есть ваше задание.
– Любопытное задание, – штаб-ротмистр проследил по карте.
– Как только узнаете, где она собирается, возвращайтесь. Вас будет ждать представление к награде.
Начальникам Тифлисского, Пермского, Уфимского Губернских Жандармских Управлений, Московского, Киевского, Екатеринославского, Бакинского Охранных Отделений.
Департамент Полиции просит Ваше Высокоблагородие сообщить, какие имеются в Вашем распоряжении сведения о членах большевистского Организационного Бюро и о личностях избранных делегатов, присовокупляя, что во исполнение циркуляра Департамента Полиции от 16 октября 1911 года за № 108619 как означенных членов Организационного Бюро, так и делегатов надлежит подвергнуть аресту в целях недопущения перехода ими границы для участия в конференции.
…С момента последней ликвидации сношения Русского Организационного Бюро с гор. Москвою и областью Центрального промышленного района прерваны окончательно и восстановить их социал-демократам не представится
Что касается Петербургской социал-демократической организации, то делегатами от нее на конференцию избраны рабочий Обуховского пушечного завода некий Норов, а также чертежник Балтийского завода Онуфриев, проживающий за Невской заставою…
10-го ноября. Четверг
Поразительный день, жаркий как в августе м-це в Крыму, в тени около 15, а на солнце 30°. Во время прогулки вспотел отчаянно. Дул сильный вдоль берега, шлюпки с яхты подходили у купальни. Завтракали семейно, т.к. почти вся свита была приглашена на турецкий крейсер. Он ушел из Ялты в 3 1/2 . Хорошо поиграли в теннис и пили чай в домике. Прибыли новые бумаги, за кот. я принялся на весь вечер.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
– Принимайте гостей! – Пятница переступил порог квартиры в доме на улице Коллонтая.
– Прошу! – От стола поднялся им навстречу мужчина с коротко стриженной бородкой и обвислыми усами. – Альберт? Входьте. Утешен се же вас видзе.
Это была проходная кухонька. На табурете в углу – таз и кувшин с водой. На плите – прикрытые газетой примус, чайник и посуда. И тут же около плиты – письменный стол, заваленный исписанными листками, типографскими гранками, газетами, книгами.
– Есть дело. Где можно поговорить?
Мужчина развел руками: мол, вот все мои апартаменты. Антон понял: его спутник хочет, чтобы он не присутствовал при разговоре. Путко уже привык к этой его деловитой бесцеремонности, на которую нельзя было и обижаться. Повернуться и выйти?
– Подождите здесь, – сказал сам Пятница. – Мы скоро вернемся.
А через полчаса, когда они снова собрались втроем, показал на хозяина дома:
– Товарищ Юзеф. Ему нужен помощник. Возражений нет?
– Ну что ж… – До этой минуты Антон не понимал цели своей дальнейшей поездки с Пятницей и уже начал надеяться, что через день-другой доберется наконец до Парижа. – Если так нужно…
– Нужно, – кивнул транспортер. – Будьте молодцами. Пока!
Когда он вышел, мужчина коротким жестом показал на стул:
– Пр'oшу.
Был он высок, худ, выглядел даже истощенным. Его лицо с чистым открытым лбом старили морщины, глубоко прорезавшие впалые щеки.
– Мне надо ввести вас в курс дела. Вы будете помогать мне переправлять товарищей из России в Австрию.
– Как долго?
– Пока не переправим всех. – Он уловил в вопросе Антона сожаление. – У вас были другие планы?
– Честно говоря, да.
– Какие, если не секрет?
– Может быть, и секрет… Ну да ничего не поделаешь… – Путко решился. – Я должен скорей добраться до Парижа. Ищу причины своего провала.
– А что конкретно?
– Не знаю. Может быть, провокация? Чересчур много они, в охранке, знали!
И начал рассказывать, как были провалены осенью седьмого года при размене русских пятисотрублевок, захваченных Камо, многие товарищи-большевики, а затем, спустя некоторое время, был арестован Красин и уже потом – он сам.