Не верь
Шрифт:
Он виновато пожал плечами.
— Мы встречались, но где…
— Аркаша… Гущин. Нас забирали в армию с одного призывного пункта…
Военнослужащий заметил, как передернулось лицо собеседника. Теперь-то он узнал знакомого, за которого заступился в купе и впоследствии из-за этого угодил в переделку. Он не знал, как поступить, ведь от дальнейшего поведения Аркадия многое зависело. Пауза затягивалась, а мысли постепенно выстраивались в логическую цепочку. Если бы Гущин имел намерение донести на него, то какой смысл представляться? Можно просто проследить — и арест обеспечен.
— Ты знаешь, — заговорил
— Я тоже так считаю, — дружелюбным тоном ответил солдат. — У нас в части ходит слушок, что тебя оговорили. Говорят даже, один из свидетелей по пьянке проболтался, что умышленно дал следователю ложные показания. Но раз ты на свободе, то в действительности все так и есть. Только не понимаю, почему не арестовали настоящего убийцу?
Шумилин перехватил оба пакета в одну руку, а высвободившейся взял собеседника под локоть. Они двинулись медленными шагами.
— Потому что по-прежнему подозревают меня. Я в розыске.
— В каком розыске? — задал Аркадий глупый вопрос, он все еще не мог разобраться в ситуации.
— Проще сказать — в бегах.
Виталик пристально всмотрелся в лицо военного, от реакции которого и зависело его решение. Нет, разумеется, он и в мыслях не держал физического устранения опасного свидетеля. Сомнение заключалось в следующем: покидать или не покидать в срочном порядке город? А не хотелось бы, хоть оставаться и опасно, ведь уже заплачено за квартиру, а в карманах ветер гуляет.
— Ты выдашь меня? — задал прямой вопрос.
— Ты тогда за меня заступился. Разве я похож на свинью неблагодарную?
— Спасибо. — Он схватил и крепко пожал руку обескураженного проявлением эмоций Гущина. Шумилин поверил ему, и напряжение спало. — Ты в увольнении?
— До двадцати трех часов.
— Тогда приглашаю тебя на день рождения.
— Твой?
— Нет, но сегодня исполнилось семнадцать лет очень хорошему человеку.
— С удовольствием, — улыбнулся Гущин, и они ушли от неприятной темы. Молодые люди симпатизировали друг другу и, если придирчиво наблюдать со стороны, фальши не проскальзывало.
Парни проходили мимо доски с надписью: «Их разыскивает милиция». Оба завороженно уставились на третий портрет во втором ряду.
— Это же я, — не сдержал изумления сам разыскиваемый.
— Видимо, опять что-то напутали. — И Гущин сорвал плакат, окончательно расположив к себе Виталика.
Леночка открыла дверь и с интересом посмотрела на спутника Шумилина. На нее уставились наивные мальчишеские глаза. Если бы не военная форма, то она посчитала бы его младше себя.
— Принимай гостя, — сиял Виталик. — Какой день рождения без гостей?
— Аркаша, — скромно представился тот. Виновница торжества представилась в свою очередь и на правах хозяйки пригласила его в дом.
Стол сервировали все вместе. Общее дело объединяло и сближало. Все трое уже непринужденно болтали, предвкушая приятный вечер.
Прежде чем произнести первый тост, Шумилин не без гордости вручил подарок, действительно добытый потом и кровью, непосредственным свидетелем чего являлся приглашенный. Но он несколько сконфузился.
— Мне и подарить-то нечего, — даже как-то стушевался Гущин. Имениннице же сумочка очень понравилась, она примерила ее на плече, пощелкала позолоченным
— Во-первых, ты случайно попал на именины, во-вторых, сидеть за одним столом с генералом — для меня великая честь и самый что ни на есть дорогой подарок.
— Я рядовой, — прозвучало в реплике недоумение, что лишь сильнее развеселило сотрапезников.
— Какие твои годы? Будешь им, — вставил Шумилин, с лица которого не сходила искренняя, доброжелательная и располагающая к доверию улыбка. Все дружно рассмеялись, скрадывая неловкость неожиданно приглашенного. Но в конце концов Аркадий догадался преподнести оригинальный подарок. Он снял с гимнастерки и протянул растерявшейся Леночке нагрудный знак «Отличник воинской службы», который к тому же принадлежал не ему, а был позаимствован у старослужащего на время увольнения в город. Справившись с растерянностью, Смуглова наигранно возгордилась, как сама выразилась, правительственной наградой из генеральских рук. Прикрепила знак на грудь, проделав тоненькую дырочку на кофточке, и периодически выставляла его напоказ.
После выпитого шампанского у девушки закружилась голова. Из динамиков не нового, но вполне сносного кассетного магнитофона, оставленного хозяйкой квартиры, полилась мелодичная музыка. Лена ощущала себя по меньшей мере центром вселенной и с удовольствием танцевала. Виталику клала голову на грудь (нежные руки покоились на плечах) и доверчиво прижималась к нему. Сама не заметила, как и когда он стал близким и дорогим человеком. Не отказывала в удовольствии женского партнерства в медленном танце и военнослужащему, который после тягот армейской жизни тоже блаженствовал в компании сверстников. Но к нему Лена не прижималась, а пальцы едва касались высоких, худеньких плеч.
Извинившись перед виновницей торжества, парни вышли перекурить на кухню. Шумилин использовал перекур для серьезной беседы.
— Надеюсь, не подведешь? — в очередной раз поинтересовался он, выпуская густые клубы дыма. Собеседник не стал давать клятвы, ударяя при этом себя в грудь, ответил коротко, но твердо:
— Нет. Я тебя уважаю и симпатизирую Леночке. — А после непродолжительной паузы добавил: — И верю в твою невиновность.
— Спасибо. — Виталик с чувством пожал тонкую руку Гущина, отчего тот сморщился. — Но у меня в голове копошится еще одна мысль и покоя не дает. — Служивый молча скосил на него вопросительный взгляд. — Есть идея: выбить из свидетелей убийства правдивые показания.
— Каким образом? — не скрыл интереса Аркадий.
— Ты поможешь с ними встретиться, а я запишу разговор на пленку, — конкретизировал тот задумку.
— Собираешься привести их сюда? — ужаснулся собеседник, не уверенный в положительном результате затеи.
— Что, похож на ненормального? — успокоил его Шумилин. — Все должно выглядеть примерно так… — и он изложил детали. Место встречи неожиданно подсказал военнослужащий. По мелочам договорились созвониться. Как раз в это время на кухню заглянула Леночка. Не то от спиртного, не то от воодушевления щеки ее пылали. Парни невольно залюбовались именинницей.