Небесная дева
Шрифт:
Сосредоточившись, обратилась к ней мысленно.
"Кто ты?" - спросила она меня.
"Невеста Оседлавшего Ветер. Ты у меня на запястьи жила некоторое время," - пояснила ей.
"Я знаю тебя".
"Хорошо. А ты что умеешь делать?" - ничего на ум больше не пришло.
"Могу пролезать туда, куда другие не могут. Да и принимать любой вид".
"Это замечательно. А ты слушаешься только хозяина?"
"Хозяина?" - не поняла змейка.
"Ну, Оседлавшего Ветер," - пояснила я.
"Он мой друг. Единственный из
"А ты кто?"
"Дух священного древа," - пояснила она.
А я даже закашлялась от такой новости. Вот это да! Значит, рисунки моего жениха на самом деле побеги древа?
"Ты права, жена Оседлавшего Ветер".
"Почему ты называешь меня женой?"
"Ваше священное древо соединило вас," - был мне ответ.
А я ошарашенно уставилась в её голубые озорные, будто подмигивающие мне оченьки.
– О чём задумалась, Огонёк?
– спросил жених. Ой, то есть муж. Дивно, внутри даже волнение не испытала. Будто внутренне уже знала.
– Я тут пообщалась с твоей змейкой, - задумчиво пробормотала я. Продолжать речь не спешила, ожидая, что Ветер скажет на это.
– Значит, знаешь, кто такая змейка, - прошептал он, будто боялся, что могут подслушать.
– Да. Но мне непонятно, почему наши способности не совместимы, если они похожи.
– Может, и похожи, но не одно и то же. Как ты заметила, у меня открыты каналы, проторенные змейкой. У тебя же их нет. Ты можешь просто общаться с живыми существами, подключаясь к ним иначе.
– Скажи, а ты слышал, что я тебе говорила во время боя?
– Да, слышал.
– Но почему не ответил? Или почему я не разобрала?
– уже засомневалась в себе.
– Просто я тебя не совсем слышал. Это скорее чувство было, что ты веришь в меня. Думать мне было некогда, как и в ответ пообщаться. По сути, получается, мы общаемся образами, а не словесно. Может и словесно можно. Попробуем ещё. У нас вся жизнь впереди.
Я кивнула, соглашаясь с ним.
– Знаешь, что мне змейка сказала?
– тихо, будто это тайна, спросила его.
– Что же?
– Что вчера я стала твоей женой. Священное древо соединило нас.
Повисло молчание. Я не торопилась его нарушать, позволив осознать эту новость.
– Я подозревал нечто подобное после того, как вернул змейку, - вскоре спокойно ответил муж.
– Но свадьбе всё равно быть. Это праздник для всех.
Я кивнула.
– Будет лишь наша свадьба?
– подумала про остальных. Мы ведь вместе полетим, а значит, некогда праздновать по-отдельности.
– Думаю, проведут все четыре.
– Четыре?
– не поняла я.
– Но ведь только две пары. Да и четыре не влезут в пташку.
– Нет. Теперь девицы состязаются между собой. Слишком много желающих на двоих парней.
– То есть, наши парни отстаивать своих невест не будут?
– удивилась я.
– Знаешь, после скандального выступления
– Я поняла. Да уж. А Тенька?
– Это та, что за Орлика выйдет?
– Да.
– Похоже, у них с Орликом уже что-то было, - супруг задумался.
– С чего ты так решил?
– Видел их переглядки. Он не хотел идти сражаться, потом они друг на друга глядели, и он вышел. Слушай, а ведь она, наверное, как и ты, может общаться с животными и людьми?
Я пожала плечами. У нас все общались с животными. Кто-то ещё и с растениями. Насчёт людей я не задумывалась до недавнего времени и не слыхала от односельчан.
Мы разобрали все бусинки по размерам. Мужчинам дарит жених. А вот девица - женщинам.
– А ты что подаришь мужчинам нашего селения?
– спрашиваю вслух.
– А что-то надо?
Подумалось, он ничего о нас не знает, будто с иной земли* прибыл.
– Ну, каждому не нужно, а что-то для селения значимое...
– Так, голубки, - нарушила наше единение мама, - время совместного общения вышло. Теперь свидитесь только на свадьбе. Кыш отсюда, Оседлавший Ветер!
Жених, то есть муж, растерялся. Видно, не привык он, чтоб его так выгоняли.
– Подумай, что можешь подарить им, - шепнула я, обнимая его.
– Хорошо, Огонёк. Давай змейку оставлю.
– Нет, не вздумай. К тому же, тебе она может пригодиться.
Он прикоснулся губами моих волос, улыбнулся.
Расставаться с ним не хотелось, вот только по обычаю мы должны были готовиться к свадьбе отдельно.
Набежали девицы да ещё одна женщина.
– Раздевайся, - велела мама.
Меня засунули в чан с водой, настоянной на ароматных травах, заставили искупаться целиком, разве что волосы оставались сухими. А их мама расплела, стала втирать в них мази, читать заговоры, а девицы, вытерев меня досуха, принялись расписывать моё тело белой хной. Каждый символ был важен. За лицо взялась Беренея - женщина, у которой было шестнадцать детей. Как я буду выглядеть после росписи?
Хна потом смоется, но сила, которую притягивает она во время обряда, войдёт в тело и уже никуда не денется. Правда или нет - не ведаю, но такое поверье бродит у нас.
Невесте полагалось молчать, разве что она захочет поплакать. А поскольку после причёсывания затянули песню заунывную, то и я прочувствовала на себе всю предстоящую разлуку с родителями, братьями. А ведь я ухожу на чужбину. Если все наши даже после свадьбы поддерживали связь, то таких песен не пели, но, видать, и они были в народном творчестве. Песню пели одну, несколько раз. Думается, все девицы запомнили её. Я всхлипнула, ещё раз, а потом слёзы потекли водопадом.