Негерой

Дарки Вадим

– Помню. Это ты к чему?

– А я к тому, что теперь мы как те самые лебеди. Чтобы быть в золоте должны выполнять разного рода приказы короля. И то были дикие лебеди, а мы королевские герои. Аналогия ясна?

– Не совсем. Лебеди приказов не выполняли, а были в золоте просто так, от обстоятельств. Мне кажется, что эту речь ты мысленно подготовил, и знаешь к чему клонишь. Поэтому будь любезен, проведи сам аналогию между героем в золотых доспехах и обоссанным лебедем. Не то мне начинает казаться, что от любви у тебя под забралом того, совсем покрутило.

– Да, – сказал

Берисфар и отвёл взгляд. – Покрутило. И не только от любви. Вообще покрутило. Всё что мы делаем всегда нужно кому-то, но не нам. Вот и лебеди. Выполняли тогда работу нашего досуга. Бессмысленную для них. Ты об этом не думал?

– Думал, но вскользь. Мы же герои, сам сказал. Должны меньше думать, а больше помогать другим. Ты когда на знак подписывался разве не задавал себе вопросы, разве не понимал, что вокруг хаос, и порядка не будет никогда. Рано или поздно чистые пространства заполняются грязью, как комнаты мусором и пылью. Нужно убирать. И внутри себя мы всё время убираем. Говорить стали странно, как-то искусственно. Будто это не мы вовсе. Я иногда погружаюсь в мысли и понимаю, что это не я. И как только нахожу себя, то сразу становится как-то легко.

– Вот, – согласился Берисфар. – У меня такое часто случается. Кто-то за меня говорит, и всё как во сне. Но кажется, что говорил я, всё сказанное понимаю, со всем согласен. И в тоже время речь не моя, только мысли. Как будто кто-то поправляет, делая её… книжной.

Вдруг Дарвена изменило, он побледнел, упал глазами в пол, приоткрыл рот.

– Что такое, дружище? – спросил Берисфар, взяв его за плечо. Дарвен убрал руку.

– Всё нормально. Просто я как подумаю о задании, сразу прихожу в себя. Очень страшно. И даже странно, что я испытываю страх.

– Не только ты, я тоже очень боюсь.

– Тогда пойдём скорее и покончим с этим. Ребята, наверное, тоже волнуются.

Они пошли вниз по ступеням, открыли ворота и вышли в тёплый вечер. На небосводе уже появились звёзды, и скоро выйдет Луна. Рядом с воротами стояли четверо в золотых доспехах. Высокий Рубилони поправлял свои длинные красные волосы и гордо смотрел куда-то вверх. Намаштрэйт опёрся спиной о стену замка и ковырял кинжалом между зубами, его серьёзный взгляд сразу кинулся на Берисфара и Дарвена. Штэрцгвайц, похожий на крупную деву своими утончёнными формами, упражнялся с мечом, рассекая лезвием воздух, грациозно выписывая пируэты. Геролас сидел на скамейке, крутил в руке какой-то медальон, смотрел вниз, и казалось, что он тоскует.

– Наконец, – сказал Рубилони, подходя к героям. Штэрцгвайц остановил сражение с воздухом, Намаштрейт вытащил кинжал изо рта, а Геролас встал со скамьи и спрятал медальон в отделениях брони. – Мы все на взводе. Ты закончил свои дела? – обратился он к Берисфару.

– Почти. Сейчас мне нужно отойти, а вы ждите. Я мигом.

Он направился вдоль стены к крупному густому кустарнику, осмотрелся и нырнул в его листву. В темноте он шёл всё дальше вдоль стены, ощупывая её, чтобы не сбиться с курса. Разглядел маленький лучик света, пошёл на него. Это была дыра, ведущая в переговорную.

– Я здесь, – сказал он в дыру.

Из дыры высунулись две металлические

трубы, подсвеченные оранжевым светом, исходящим из переговорной. Берисфар подсунул ухо к одной из труб.

– Вы готовы? – спросил король.

– Да, готовы, – сказал Берисфар в другую трубу.

– Не подведёшь?

– Я сделаю всё что в моих силах, хоть подобные задания считаю абсурдными, прости за прямоту, мой король.

– Понимаю, Берисфар. Я тебя очень хорошо понимаю. Но это на благо народа. Никто не может сделать это кроме него, вообще никто. Только он. Или, быть может, ты можешь?

– Нет, – мучительно ответил Берисфар.

– Тогда сделайте это, мои герои. Вы справитесь. Разве ради неё ты не готов на настоящий поступок?

– Ради неё я готов на всё.

– Удачи тебе, Берисфар. Всем вам искренне желаю удачи.

Металлические трубы уползли обратно в переговорную, Берисфар вышел из-за кустов и вернулся к другим героям. Они смотрели на него с надеждой. Им на миг даже показалось, что есть хоть минимальный шанс избежать задания.

3

Шестеро покинули Королевство, за их крепкими спинами хлопнули гигантские ворота. Золотые герои направились по тропе, ведущей к маленькому лесу, разрастающемуся вокруг огромного озера.

– Ну что, ребятишки, волнуетесь, небось? – с улыбкой молвил Намаштрэйт, играя с кинжалом, подкидывая его и крутя в ладони. – Ты, Дарвен, так сильно не заморачивайся, – обратился он к товарищу, лицо которого походило на бледную могильную слизь. – Герои не должны заморачиваться. Ведь о нас не сильно-то заморачиваются, когда посылают на смерть. Правда? Вот и ты не думай так серьёзно об этом задании. Мы и похуже уроки усваивали…

– Смотрите, – обратил внимание Геролас, указав пальцем.

Издали у стены показались силуэты. Небольшая группа из десятка особей неподвижно застыла в свете ранней Луны, без костра, без факелов. За спинами теней видны были эфесы мечей и рукояти топоров.

– Ночные воры и головорезы, – сказал Берисфар. – Осмотрим их на наличие трофеев. Если есть пленные или отрезанные органы, можем применять силу.

– Да знаем мы, – захрипел Намаштрэйт.

– Это в первую очередь тебя касается, Намаштэ. По возможности, прошу без крови, – настоял Берисфар.

– Ага, – отразил Намаштрэйт. – Когда у меня секира у уха свистит, я перестаю думать о том, в какую именно область головореза мне ткнуть мечом. В бок или в глаз. Кодексом и знаком не возбраняется, так что хорош говорить о сверх-морали, тем более сегодня. А о том случае прошу не напоминать!

Внезапно Дарвен наклонился, что-то брякнул, бякнул, рыкнул, широко раскрыв рот, и вдруг начал блевать. Издали из толпы силуэтов послышались смешки и вспыхнули факелы.

– Что с тобой? – спросил Берисфар, подойдя к другу и взяв его за плечо.

– Я вдруг представил себе… и понял, что не знаю готов ли. Способен ли. Могу ли.

– Хочешь, иди в город. Я объясню королю…

– Нет! – вытер блевотину золотым рукавом. – Я герой! – воскликнул Дарвен. Соратники поддержали его тёплыми улыбками. Они понимали его, но не решались показывать страх перед Берисфаром – возможным королевичем.