Негерой

Дарки Вадим

– Именно. Если народ одобрит помилования, его помилуют. В противном случае, мне ничего не останется, кроме как выполнить свой долг.

– Граждане Файенрута, мои друзья, – начал Земантус. – Я, как владыка города, обращаюсь к вам с чистой просьбой проявить милосердие и доброту…

– Голову с плеч! – крикнул высокий мужик с вывернутым носом. – Убийство героя – предел! Здесь даже последняя речь не положена! Задобри Земантус, не вступайся за подлеца. Может, это был лучший кандидат в королевичи! Народ, что вы скажите?!

– С плеч, с плеч, с плеч! – громким хором поддержали горожане. – Голову с плеч! Никакой пощады! Смерть

убийце героя!

Земантус изо всех сил пытается перекричать толпу, остановить поток брани хотя бы на некоторое время, чтобы найти возможность контакта. Но здесь безрезультатно. И я даже сам не знаю почему он так не хочет, чтобы меня не обезглавили. Борется за мою шею, как за свою. Настоящий друг. Наверное, с хорошими наёмниками совсем стало туго. Главное, в нужный момент убрать голову от камня, тогда меч ударит, окажется рядом, я разорву крепкие путы, сковывающие руки, и кинусь наутёк.

– Граждане! – крикнул владыка во всё горло, его глаза налились гневом, герой-палач отошёл от него на шаг. – Я возьму этого непутёвого под свою опеку! Разве вы не уважаете меня, не доверяете моим решениям?!

– Доверяем! – воскликнул здоровый мужик. – Но пусть теперь скажет убийца!

Бурные возгласы разрывают короткую тишину. Они требуют моего слова, смотрят на меня налитыми злостью глазами.

– Это произошло случайно, – начинаю речь. – Я докончил головореза Ро-Тивариса, и сзади кто-то вытащил меч. Вы сами видели, кто был рядом. Отзовитесь, кто видел!

– Я видела! – сказала высокая мускулистая женщина с большой грудью и короткими красными волосами. – Это пьяное рыло устроило кровавое побоище в таверне перед героями, на глазах у беззащитных девушек. Размахивал своей цепкой! Герои наши не пьют, а этот нажрался и оружие не оставил дома, понёс в город! Мы все знаем, что пьяное оружие, оно самое коварное! И ты знал! – обращается она лично ко мне, заглянув в глаза. – Знал же, падло!

– И я ещё хочу добавить, – встрял мужик с косой на плече. – Героя, которого ты убил, хоть и по случайности, может, жена ждала, дети, семья! И кем он теперь под землю пойдёт? Умер от несчастного случая, от рук пьяного недоделка?!

– Да, правильно говоришь! – сказала грудастая. – Это не просто проступок, это позор! Поэтому лучше уж смерть, чем такое на себе таскать, владыка Земантус, – обратилась она к владыке. – Это клеймо не смыть, героя не вернуть. Не вернуть чьего-то сына, выбравшего сложный путь! Любимого… – Она вдруг вся сжалась, и казалось, что пустит слезу. – Любимого в конце концов! – победила себя. – Помогать ближним, быть справедливым в мире лжи, подонков и пьяного оружия, ещё более жестокого порой, чем трезвая война! Это его ежедневные занятия! Именно таким он был! Мать дала ему имя Геролас! Сама судьба велела быть Героласу помощником слабых и добрых, наделив его именем настоящего героя!

Толпа замолкает оттого, что я начинаю рыдать. Не выдерживаю такого позора. Эта сиськастая права во всём, мне больше нечем себя оправдать, и кому-то внутри меня также нечего добавить к сказанным словам. Мы оба молчим, теряя слёзы, пытаясь подобрать мысли, которые прячутся от стыда.

– Так, мать, выходи! – кинула грудастая, обернувшись. Из толпы просочилась бабушка с растрёпанными серыми волосами, опущенным взглядом, красным лицом. – Это мама Героласа! Давай, пьянь, расскажи ей, как ты не хочешь умирать!

Бабушка поднимает голову, смотрит

исподлобья, и этот взгляд наполнен ненавистью сильнее, чем моё сердце печалью. Я не могу смотреть ей в глаза и склоняю голову. Стыдно, противно, необратимо и совершенно лишено смысла.

– Народ принял решение! – крикнула грудастая. Вокруг загремели рукоплескания, как сплочённый инстинкт, как коллективный разум, одурманенный одной идеей, объединённый желанием снести мне голову.

– Уважаемая мать храброго Героласа… – обратился владыка.

– Смерть убийце Героласа! – перебил здоровый мужик. Мать покойного опустила голову, развернулась и растворилась в толпе. Последовала предсказуемая реакция:

– Смерть! Смерть! Смерть! И голову с плеч! И никакой пощады! За Героласа! За мать Героласа! За семью Героласа! – кричали обезумевшие жаждой мести горожане.

– Здесь уже никак не помочь, – сказал Земантусу герой Стэрра.

Владыка не ответил, и мне кажется, он ушёл, чтобы не видеть. Меня хватают за руки, за волосы, поворачивают голову влево, прижимают ухом к холодному камню, чтобы было видно последнее движение меча, который разрубит шею. Двое крепко держат, скручивают локти за спиной. Пытаясь пошевелить ногами, я понимаю, что они связаны. Голову держат за волосы, скрепив их на затылке дабы освободить шею. Теперь я обездвижен.

Герой Стэрра заносит меч, герой Солнца выходит к толпе. В небе слышится слабый раскат грома, будто начнётся дождь, и с ветром приходит свежесть.

– И так, состоится справедливый народный и геройский суд! – звучным голосом сказал герой Солнца. Сильно запахло влагой, словно понесло от океана. – Бывший герой знака Стэрра – Гроннэ признан виновным в убийстве героя знака Солнца Героласа – нашего друга, помощника и хорошего сына! И хоть сей проступок не злонамеренный и неосознанный, мы не можем закрыть глаза на подобное поведение. По требованию народа Гроннэ будет лишён головы немедленно! Да простит меня его сущность.

Герой Солнца смотрит на палача Стэрра печальным взглядом. Занесённый над головою меч блестит от лучей яркой Луны. Герой Солнца кивает палачу, печально опускает голову. Я уже представляю себя где-то там, за пеленою бытия. Это интригует, но страшно жалко себя. Сверху раздаётся очередной раскат. Уход под дождём – это так грустно.

– Давай, сука! – вырывается у меня изо рта.

– Руби, – тихо молвил герой Солнца, уводя взгляд.

Лицо героя Стэрра искривляется, ему противно это, но народ просит крови. Все застыли в ожидании. Он делает взмах, смотря мне в глаза сверху вниз, пускает лезвие. Ш-шх! Бах! – жёлтая молния, спустившаяся с чёрного неба, врезается ему прямо в макушку. Пробивает в одно касание. Возникла так быстро, что я даже не успел сомкнуть глаз. Меч выпадает из рук, палач сгорает с головы, его глаза чернеют, вмиг обращаясь в серый пепел, а молния всё продолжает жрать его, выжигая изнутри. Его трясёт. Ыда-ыда-ыда-ыда! – дребезжит глотка и непрерывно клацают челюсти. Толпа взвизгнула, застыла. Трясущийся герой жарится от жёлтого луча смерти, пускает дымок из ушей, а из блестящего серебристого доспеха исходит пар. Его хватает герой Солнца, чтобы увести от беспощадного жёлтого явления с небес, но склеивается с ним в трясущемся плясе. Подхватил, как заразу. Бедолаги. Ыа-ыа-ыа-ыа! Бла-бла-бла! Гла-гла-гла! – непроизвольно выдают их рты, сгорают, мотают головами в бешеном припадке.