Негерой
Шрифт:
– Ты сказала, мол, приплыла из-за океана. Но всем же прекрасно известно, что там ничего нет, кроме солёной воды.
– Ха, а вот и вздор. Чепуха, ерунда, бред и чистейшая трахомудрия. Просто слов других не подобрать. Сам подумай, ведь будь эта территория, состоящая из горстки городов, гор и лесов – вся существующая суша, а вокруг бесконечный океан, то какого размера по-твоему должна быть рыба, если никакого дна нет?
– Не понял счас. Дна нет, а такого быть не может, значит, океан не бесконечный… Да? Ведь суша должна на чём-то держаться, иначе её бы размыло водой… Логично. Пускай так. Тогда откуда ты прибыла? Как доплыла? На чём? Зачем? Что там такого…
– Постой, – остановила поток вопросов. – Успокойся, ты
– Значит, это я неспокоен?
– И я не совсем в порядке. Ведь надеялась на волшебный мир, красочный, наполненный магией, невероятными существами и героями. А попала “сюда”.
– Но здесь есть я.
– Прости, – прошептала она, склонив голову.
– Ничего. Мне тоже здесь не нравится, и одиноко. Я побывал везде где только можно после своего пробуждения. Кстати, я всё выдумал насчёт своего первого раза, в хижине с девушкой, ибо понятия не имею сколько мне лет. Очнулся недалеко от Файенрута, меня подобрал Земантус, владыка. Я был голый, грязный, весь в крови. Ничего не помнил, только своё имя, язык и умение махать цепью. Помню как в первый раз увидел цепь, так что-то в голове прямо щёлкнуло, вывернуло всё наизнанку. Видела бы ты их рожи, когда я начал крутить ею. Потом я оправился и сбежал, пошёл по городам в поисках ответов. Хотел найти семью, близких, друзей. Обошёл почти весь мир вдоль океана. Никого не нашёл, никто меня не узнал. Только бедность, смерть, голод и тоска. Они меня узнали, а я узнал их. Никакая любовь меня не взяла, я холоден как зимний камень, но бываю раним, как ледяная корочка. Короче, в жопу обо мне. Расскажи как ты оказалась в Файенруте, с таким-то личиком?
Вместо ответа Гелана потянула его к кровати, кинула на постель, он бросил оружие, принялся ласкать её тело. Снял одежду, целовал, раздевал медленно, трогал нежно, и началась любовная игра. Он вошёл плавно, затем резко. Она закатила глаза, простонала, распахнула рот до предела.
“Я люблю тебя”, – от радости воскликнула Гелана, и Гроннэ начал отрываться от постели, почувствовал себя в воздухе, но сладкое возбуждение было намного сильнее страха. Он продолжал ублажать её, качая бёдрами. Взлетел вверх быстрее, сквозь потолок, понёсся выше домов, над Файенрутом и закрыл глаза, чтоб не мешали виды наслаждению. “Вот скоро конец, ещё немного”, – подумал Гроннэ, ощущая себя внутри Геланы, чувствуя, как она сосёт его губы, как дрожит её лоно, как она вцепилась в его спину своими пальчиками и массирует, и гладит, и щипает. Он открыл глаза, и вокруг была чернота с огромным звёздами, и внизу весь мир, омытый бирюзовыми водами океана. Внутри него всё вздулось, напучилось, попросилось наружу и вырвалось. Так прекрасно вырвалось, что будто этих сильных эмоций он ждал с самого своего пробуждения, такие они были прекрасные. Он закрыл глаза, сжался и ненасытно продолжал, не желая прекращать. Крик Геланы, казалось, поднимет на уши всю округу. И поняв, что это не конец, и будет возможность повторить незабываемый танец любви, он открыл глаза. Но что-то изменилось, повсюду ощущались новые явления, и он упал с небосвода вниз. Его почти стошнило, почти убило, почти вознесло выше звёзд. Уронило. Дало лучшее, что с ним случалось, и затем сразу забрало это. Его тело влилось обратно в кровать, вернулось из высоких далей на бренную землю. Он в страхе раскрыл глаза по-настоящему и мельком увидел лицо, затем его окатило кровью, и он на миг всё забыл.
Глава
Стеклянный каннибал
1
Дирхари некоторое время возился с тугими верёвками, плевался от горькой мочи, что попала ему в ротовую полость, но чередой рывков и невероятных изгибов тела вырвался таки из пленительных пут. Вздохнул, протёр лоб и сам себе ухмыльнулся. Он был голоден, поэтому без лишних раздумий поджарил бедро своего товарища, того, что с ежами в заднице. Его бедро казалось посвежее и пожирнее, нежели бедро другого товарища. “Нужно делиться, брат, сам ведь всегда говорил”, – сказал он вслух и принялся осуществлять неспешный приём пищи с аппетитом и довольными глазами, тщательно вымыв руки.
Перекусив, он расчленил и закопал тела в погребе, где у него был специальный схрон на подобный случай. И так как трапеза ему пришлась по вкусу, он срезал оставшиеся три бедра, понадеявшись, что съест их раньше, чем вернутся Нифея с тёщей.
Разделавшись с первой проблемой, он почистил зубы, умылся, побрился, отворил дверь и отправился по ночному городу, по моросящему дождю, по мокрым плитам брусчатки. Зашёл в “Храбрость Файенрута”, внутри было полно народу: горстка пьяниц, пара героев, несколько страшноватых дев с кривыми улыбками, одна хорошенькая девушка, кучка мужичья и штук три головореза, поодиночке сидевших за разными столиками. Своих он узнал сразу, но пошёл к бару.
– Чего желаешь? – спросил Люль.
– Дай мне чего подороже, – медлительно ответил Дирхари.
– Куш урвал? Тогда могу налить самого дорогого, что у меня есть. Ценность, а не напиток. Хоть и дорого, зато па-а-ахнет.
– Самого дорогого не нужно. Хочу заклеиться к той бабёнке, – указал он на хорошенькую девушку. – К ней здесь каждый глаз пристал. Но они мне не ровня.
– Пока Нифеи нет, пошалить вздумалось?
– Не то, чтобы пошалить. Так, расслабиться. Она так-то сама в Королевство подалась. Мало ль, что ей там вздумается.
– Доверие – первый признак удачного брака.
– Каждый доверяет по-своему. А по-моему, те кто предлагает доверять – сами нечисты. С чего бы это мне кому-либо доверять? Мол, сам бабу себе выбирал? Ну выбирал. И от того мы не слились с ней воедино, как в той романтической книге. Хочешь самую верную жену, которая никогда не предаст? Бери правую руку, не прогадаешь. А доверие – это пустая болтовня, чтобы прочистить мозги и заполнить их своими нравоучениями.
– Да ладно тебе Дирхари, я же не о негативе. Просто спросил как дела. Ты ведь не каждый день здесь дев цепляешь.
– Не каждый. А дела хорошо, это я так, давно сексом не занимался. Нифея не даёт, всё плачется по Героласу. А на фоне потери брата её ноги сомкнуты словно две сросшиеся коряги. Не бери этот негатив к себе на счёт. А теперь плесни, пожалуйста, две кружки самого дорогого пойла, что у тебя есть, дружище. Ты мой единственный лучший друг, ведь ты и так это знаешь, и я доверяю тебе как никому другому.
– Правда? – усмехнулся Люль и принялся наливать.
– Правда, – солгал Дирхари. Он знал, что проверить это невозможно, а плюсик к отношению с трактирщиком лишним не будет.
– Тогда вторая кружка от меня лично.
– Спасибо тебе, лучший трактирщик на свете. Кстати, а что там с этим Гроннэ? Почему ты не появился на казни?
– А зачем мне там появляться? Посмотри вон, – он указал пальцем, – какую дыру его цепь мне устроила. Разворотил весь вход, кровью всё забрызгал, клиентов распугал. Не друг он мне больше. Как такому доверять, который в любой момент может взять и твоим клиентам головы поразворачивать? А потом ещё и героя замочить прям на входе. Не абы какого, а героя Солнца!