Негерой

Дарки Вадим

– А если она страшная, с мордой нищенки из предместья? – предположил Дирхари.

– Посмеюсь тогда на славу, – ответил Гроннэ. – Я думаю поступить вот как. Отправлю тебя, Дирхари, за моими шеехватами.

– Где я, по-твоему, их буду искать?

– Если ты приволочёшь мне любые другие, я не обижусь.

– Ты что, его отпустишь? – спросила Гелана.

– Отпущу. Совести и страха он не испытывает. Зато он любит. Никогда бы головорез не стал семьянином. Первый раз встречаю такого. Но у него есть жена – факт. Ему не наплевать на неё, и это очень хорошо, да и странно как-то. Не совсем естественно, что ли. Но естественность всегда меняется, обретая новые качества. Вот и головорезы начинают любить.

Что дальше? Герои начнут убивать детей? Я не удивлюсь…

– А меня отпустишь? – перебила Гелана.

– Ты мне больше не нужна, делай что хочешь. Но куда ты пойдёшь? Ты же, я так понимаю, обитаешь здесь?

– Ну, в общем, да. Просто хочу чувствовать себя свободной.

– Ладно, уходи, – велел Гроннэ и открыл дверь из комнаты, жестом руки указав на выход.

– Не хочу.

– Тебе некуда идти?

– Я бы пошла с тобой, если ты не против.

Гроннэ лёгким движением закрыл дверь, улыбнулся, шагнул к Гелане.

– А ты начинаешь мне нравиться, красноволосая, – молвил он с ноткой иронии. – Скучно тебе, видно, на кроваво-белом свете, одиноко, и между ножек трепетно. Хорошо, пойдёшь со мной. А что насчёт тебя, – обратился он к Дирхари, – так жду твою рожицу завтра к ночи, когда зажигают огни. Возле этого дома, с шеехватом. Принесёшь больше одного, поцелую в носик и шлёпну по попке.

Гроннэ открыл дверь, пригласительным движением указал Гелане на выход.

– Эй, а развязать? – возмутился Дирхари.

– Точно.

Гроннэ подошёл к нему, кинжалом разрезал путы на ногах и развернулся, чтобы уйти.

– Эй, ты забыл на руках!

– Завтра, когда загорятся первые огни, жду свой шеехват, – в приказательном тоне и несколько грубовато ответил Гроннэ. – А лучше пару, – добавил он с улыбкой и послал ему воздушный поцелуй, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Но затем дверь открылась вновь. Негерой вернулся, узрел во взгляде головореза искру надежды, подошёл к нему, глянул в глаза, достал член из штанов и обоссал разочарованное прищуренное лицо.

5

Гроннэ и Гелана вышли на улицу в едва моросящий дождик. Меж плитками уличной брусчатки текли искрящиеся ручейки, запах свежести окатил пару ароматом влаги, а почти полная Луна ярко светила на Гелану, идущую под крошечными капельками. Гроннэ прятался в тени и смотрел на неё с аппетитом.

Они зашли домой к Гроннэ. Дверь, конечно, была выломана, а внутри пусто, но матрац на кровати остался на месте, и этот факт был единственно важным для Гроннэ.

– Это твой дом? – спросила Гелана.

– Мой, – ответил он и присел на кровать.

– Уверена, у тебя имеется какой-то тайник.

– В тайнике я держал этот кинжал, – он хлопнул по ножнам с изящным кинжалом с гравировками, выписанными настоящим мастером своего дела. – Никогда ведь не ожидаешь, что твой шеехват пройдётся по шее героя Солнца, тебя вышвырнут из города, всадят ножик в бок и оставят подыхать голого и обоссанного.

Гелана присела рядом, почувствовав естественное влечение. Гроннэ снял моток верёвки с пояса, ножны, кофту и штаны. Кинул на край кровати. Лёг и закрыл глаза.

– Знаешь, а я сегодня впервые поцеловалась.

– Прими мои искренние поздравления.

– Со шлюхой.

– Зато опытная.

– Давай поговорим, – возмущённым голосом молвила Гелана и прилегла рядом, уставилась на него своими жёлтыми глазами. – Я ведь не полежать с тобой пошла.

Свет яркой Луны едва проникал в комнату через окошко, но контуры лиц были разборчивы в таком синем полумраке. Гелана ждала, что он хоть что-то скажет.

– А зачем ты со мной пошла? – выдавил, наконец, Гроннэ, засыпая.

– Из любопытства. Я уже не один год торчу в этом Файенруте, пытаясь завоевать доверие достойных.

– Достойных?

– Ну да. Героев, например.

– Зачем

тебе завоёвывать доверие героев? Они что, выказали к тебе своё недоверие?

– Да. Они ко мне не подходят.

– Конечно не подходят. Нарастила мускулы, обрезала волосы, меч двуручный таскаешь на спине. Боятся, – прошептал Гроннэ, развернувшись набок, спиной к Гелане. – А теперь дай поспать.

– Тебе что, совсем всё равно? Ты не боишься, что я захочу отомстить тебе за Героласа, когда ты заснёшь?

– Мсти, – бросил Гроннэ.

Гелана ожидала, что он скажет что-то ещё, но он молчал.

– Эй! – возмутилась она. – Ты так просто не заснёшь, пока не поговоришь со мной! У меня, может, случилось потрясение. Меня почти изнасиловал ублюдок, в зад чуть не засунули ежа! Муж единственной подруги оказался бесчувственным головорезом, и я первый раз поцеловалась! Со шлюхой! Не день – мечта. Сказка, страшнее ночного кошмара. А мне такие кошмары снятся в последнее время. Словно я проклята. Всё сломалось и рухнуло, одно за другим. Сегодня. Нет, не сегодня. Давно уже всё рухнуло. – Она вздохнула, посмотрела на мускулистую спину Гроннэ, провела рукой по шершавому чёрному прямоугольнику, вместо которого ранее красовался знак Стерра. – Как ты предлагаешь мне заснуть? – спросила она и погладила его по плечу.

Гроннэ нехотя повернулся к ней, медленно отлепил ото лба синюю повязку, показав чёрное клеймо убийцы героев. Подвёл лицо почти вплотную к лицу Геланы и, жутко исказив брови, медленно медленно сказал ей:

– Ты знаешь, с-с-сучка, как болит?

– Не знаю, – печально ответила она и поцеловала его в губы. Ему это понравилось.

– Значит, поспать не дашь?

– Неа.

Гроннэ утопил пальцы в её красных густых волосах, другой рукой коснулся лица и поцеловал по-настоящему. Их языки смешались, и Гелана быстро поняла что к чему. Закрыла глаза, задрожала, схватила его за задницу. Он схватил её – мягко, и они целовались. Гроннэ спокойно, нежно, а она неистово, как дикая голодная кошка набросилась на него, присосалась, дышала не в ритм ударов сердца, а намного, намного быстрее. Начала слегка постанывать, схватила его руки, прижала их к своим большим грудям, и тёрлась ими. Обхватила ногами талию, начала целовать нежно, страстно, словно полюбила навсегда, и Гроннэ совсем был не против. Держа её гладкую талию, он гладил её щёку, и погрузился куда-то далеко, почувствовал, что отрывается от постели, взлетая вверх. Ему стало не по себе, но губы Геланы были такие нежные, язык такой сладкий, тело такое горячее и возбуждающее, что это не позволяло разомкнуть глаз, остановиться, бросить неоконченное. Тело Гроннэ, казалось, уже парит над кроватью, и он открыл глаза, это чувство напомнило ему какой-то запредельный мистический страх.

– Погодь, – сказал он, разомкнув эту жгучую связь. Но её глаза не открылись, она дышала на него, целуя в лицо, облизывала, как верная собака своего хозяина.

– Почему ты прервал? – прошептала она, не открывая глаз, пытаясь поцеловать вновь.

– Давай так не спешить.

– В смысле? – в недоумении спросила Гелана и раскрыла глаза, слегка обозлилась. – Что-то не так?

– Всё так.

– Тогда в чём дело?! – разочарованно крикнула она, встала с кровати, подошла к окну. – Ты странный какой-то. Я тебе чем-то не понравилась? – молвила, не оборачиваясь. Гроннэ молчал, искал слова. – Ты же сказал, что я красивая. И даже не в этом дело. Для чего я тебе вообще нужна? Дирхари может помочь принести оружие, два сукиных сына хотели тебя отыметь, а я? Какую роль играю я в твоих планах? – Гелана посмотрела на него. – Только трахнуть меня, правда? – Гроннэ всё не отвечал, взгляд его был пуст, глаза бегали по сторонам. – А знаешь, – она всплакнула, – ведь за океаном такие же моральные пустышки…