Нелегкая поступь прогресса
Шрифт:
— Я говорила вот о таких людях. Ты внушил мне, что мы должны улучшать жизнь простых людей, делать её чище, здоровее, сытнее. Эти люди должны получать образование, иметь доступ к лечению, иметь досуг. А что мы видим? Государство и сеньоры выдавливают из подданных и арендаторов буквально досуха. Посмотри, ведь эта семья одета для праздника, а выглядит как нищие на паперти. Юра, мне больно и стыдно смотреть на них.
— Лиза, родная моя! — обнимаю я жену — Мы не можем изменить весь мир, зато мы можем изменить родную страну. Согласись, рабство в России мы уничтожили, и твоя заслуга
— Почему же?
— Я считаю благотворительность злом. Дело в том, что большое количество людей будут ссылаться на наш опыт в части содержания всяких богоугодных заведений как на естественное состояние дел. Дескать, и они двигаются в том же направлении. Благотворительствуют, да. А коль они такие хорошие, то извольте награждать государственными наградами, давать послабления по налогам и прочее в том же духе.
— Они неправы?
— Почти все такие деятели — жулики. Скажем, некий Хлудов построил церковь, и получил за неё церковную награду. А на следующий день он вычел потраченные деньги из зарплаты своих рабочих.
— Какая низость!
— Скажем так: это игра в рамках дозволенного, чуть расширяя рамки.
Лиза кивнула в сторону окна, где стояла очередная толпа оборванцев, наряженных в лучшие свои лохмотья.
— Юрий, но ведь доводить людей до такого состояния просто подло!
— Не пройдёт и десяти лет, как французы свергнут короля и с увлечением начнут рубить головы нынешним хозяевам жизни. А те только и будут стонать: «Нас-то за что? Всё же было так прекрасно!»
— Ты знаешь наверное, что так будет?
— Скажем так: предвижу. Пройдёт лет десять, и во время очередного кризиса, а они бывают регулярно, вся махина французской монархии рухнет. Кризис будет лишь отправной точкой для изменений, необходимость которых накапливается давно. Они и сейчас копятся, и чем дольше будут копиться, тем мощнее будет взрыв.
— Мне кажется, что ты делаешь всё, чтобы в нашей стране не было такого взрыва. Я права?
— В какой-то мере. Я знаю, каким должно быть государственное и общественное устройство в нашей стране, и делаю так, чтобы мы шли в том направлении постепенно, без рывков и лишних жертв.
— Император в курсе твоих планов?
— Да, конечно. Мы с Павлом Петровичем многократно обсуждали будущее России. Кафедру экономики Петербургского университета возглавляет Адам Смит, лучший экономист современности, это я посоветовал пригласить старика. Сейчас он разрабатывает теорию государственного капитализма, из которой потом вырастет новое учение.
— Позволь, Юрий, но многие утверждают, что для строительства нового общества следует свергнуть монархию. Не пугают ли Павла такие разговоры?
— Ничуть. Монархия всего лишь форма государственного управления, одна из многих. В какой-то
Так мы ехали не торопясь, не поднимая скорость выше двадцати-тридцати километров в час, да больше и нельзя по грунтовым-то дорогам, кое-где отсыпанным щебнем.
Париж нас встретил проливным дождём и посланием французского короля. На заставе к моей машине, едущей головной в колонне, подбежал солдат в плащ-палатке, похожей на русскую, только синего цвета.
— Месье! — залопотал он, сунувшись в окно водителя, открытое для него — Где я могу увидеть графа Бульгакофф? Имею для него важное сообщение от графа да Пре!
— Я граф Булгаков. Где послание графа ле Пре?
— Граф сообщит лично, он ожидает вас в кордегардии. А послание, с вашего позволения от Его королевского величества.
А этот граф изрядный нахал! Сам под дождь лезть не желает, а заставляет меня лезть под дождь. Ладно, делать нечего, раз послание от короля, придётся его выслушать или прочитать письмо. Подаю солдату автоматический зонт:
— Держи, служивый! Нажми на кнопку, видишь её?
Солдат нажал на кнопку и чуть не уронил от неожиданности развернувшийся зонт. А Лиза сзади подала голос:
— Юра, я с тобой. — произнесла она по-русски — Мне любопытно посмотреть на беспардонного графа. Его явно послали пригласить нас на аудиенцию, а он изображает из себя великого вельможу.
Ладно, развернул второй зонт, который принял второй солдат:
— Служивые, идите к двери, я туда подъеду.
Остановился у самых дверей кордегардии, пассажирской дверью поближе к невысокому, в три ступеньки, крыльцу.
Молодой, младше меня, человек в богатом жюстокоре, весь покрытый золотой вышивкой, и даже на пряжках башмаков были какие-то стразы. Наверняка настоящие драгоценные камни, в эту эпоху если понтуются — то во весь разворот. Шпажонка, конечно же, хиленькая, декоративная. При том, что одежда из уходящей эпохи, причёска новая: аннинская. А вот лицо графа мне очень понравилось. Умное лицо. Внимательные карие глаза, жесткие складки в уголках рта выдают человека действия, человека умеющего командовать и вести за собой. Если не случится досадных случайностей, коими славится подлунный мир, постараюсь подружиться с графом. С таким человеком лучше дружить.
Молодой человек уверенно, коротко изящно поклонился, причём стало понятно, что кланяется он даме. Нет, всё-таки нахал, но обаятельный, чёрт возьми!
— Имею ли я счастье видеть графа и графиню Булгаковых? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза. Примечательно, что фамилию он произнёс совершенно правильно.
— Да, это мы.
— Разрешите отрекомендоваться, я граф Жан-Поль де Пре.
Мы представились, и граф продолжил:
— Его королевское величество приглашает вас, граф Булгаков и графиня Булгакова для дружеской беседы. В качество жилья на время пребывания в Париже вам предлагается отель Матиньон, если вы не имеете на этот счёт каких-либо возражений.