Неправда
Шрифт:
– И что было дальше?
– Алексей, я не Шахразада, а вы не царь Шахрияр. Когда-нибудь, в более спокойные времена, найдите сказки "Тысячи и одной ночи". Вы читаете в оригинале?
– Нет.
– Смутился Алексей.
– Тогда почитайте в переводе Михаила Салье. Его язык наиболее близок к оригиналу.
– Никогда не слышал, что у этих сказок есть какое-то другое прочтение.
– Вы, Алексей, еще многого не слышали в своей жизни. Так что же вы мне скажете?
– Ничего. Ваш человек напал на нас, причем вызвал для этого нежить, вас я вижу первый раз. Приведите мне
– Вряд ли я смогу это сделать. Вам или придется поверить мне на слово или заплатить очень высокую цену за вашу находку.
– Какую цену?
– В магии только одна цена - жизнь и душа.
– Это уже две, как минимум.
– Одна. Так как жизнь и душа - это одно и тоже. Без души вы не сможете жить, не правда ли? А вечная смерть это смерть не только для тела, но и для души. Причем в первую очередь для души. Вы уже сталкивались с зомби?
– Только в ужастиках.
– Эти фантазии - ерунда, по сравнению с реальностью. Тело живо, а души нет. Оно двигается, обеспечивает свой минимум необходимых биологических потребностей, даже общается на уровне оперативной памяти, совершенно рефлекторно. Но управляет этим телом чужой разум. Это ужасно.
– Да уж. Нет с такими мы еще не сталкивались.
– Так какой ответ вы мне дадите, Алексей?
– Нет.
– Ну что ж, - Тенгиз поднялся с чурбака.
– Я сочувствую вам. Впрочем, мне кажется, что мы еще встретимся с вами. Завтра я снова появлюсь и мы продолжим наш разговор.
– Если мы еще будем здесь.
– Не здесь, так в Ялте, не в Ялте, так в Симферополе. Дальше вы вряд ли сможете выбраться.
– Не надо нам угрожать и запугивать тоже не надо!
– Ну что вы Алексей, еще раз повторяю, что мы не хотим вам, что бы вы пострадали. Сейчас мои телохранители окружили вас, достаточно одного моего жеста и вы упадете с разрезанным горлом. Если бы это было необходимо, мы сделали бы уже это. Но я пригубил вино из одного бокала с вами, - и Тенгиз покосился на эмалированную кружку, - а по нашим законам это значит, что я доверяю вам, и не смогу сейчас - выделил он жестким тоном слово - причинить какой-либо вред. Прощайте, Алексей. Хотя почему, прощайте, до свидания! Жаль, что мы ник чему не пришли.
– И Тенгиз растворился в ночи.
– Нет уж, прощайте и вам!
– крикнул ему вслед Лешка. Но услышал тот или нет, осталось неизвестным.
"Что ж они все по ночам-то приходят?" - подумал Лешка.
– "Вот не спится... Хотя с другой стороны, время скоротал в приятной беседе. Интересно, а какие истории об Али-Бабе и Синдбаде-мореходе? Неужели и тут не всю правду мы знаем?" - лениво скользили мысли. Он со вздохом посмотрел на часы. До конца дежурства оставался еще час. Начинало потихонечку светать и ужасно хотелось спать.
Лешка встал, походил, размявши мышцы, закурил. Потом, долго размышлял глядя на бутылку, полную лишь на четверть. Пить или не пить - вот в чем вопрос. Потом махнул рукой и отхлебнул прямо из горлышка.
Стояла такая мертвая тишина, что казалось заложены уши. И любой звук воспринимался как радость - где-то собака залает, или сова угукнет кому-то. Лешка подумал, стоит ли говорить ребятам об этом разговоре, и
Лешка уже почти допил вино, как открылась дверь домика и вышла Аня.
– Чего проснулась?
– Не знаю.
– Ответила она.
– Проснулась и лежу как дура.
Лешка зевнул.
– Иди-ка спать. Я начну завтрак готовить. Чего хотите?
Лешка пожал плечами:
– Не знаю, готовь что хочешь.
– Тогда я сварю кашу рисовую и компот из сухофруктов. Хорошо.
– Ага. А жалко что сейчас не июль. Тогда бы из свежей алычи компот сделали бы. Она здесь как сорняк растет.
– Нам бы такой сорняк.
– А у нас есть, смородина называется. Растет где попало, а для местных, наверное, тоже экзотика. Ну я пошел.
– Сказал Лешка и допил оставшееся после Тенгиза в кружке вино. Чего добру пропадать!
– Спокойной ночи!
– Скорее спокойного утра!
12. 7 мая 1994 года. Суббота. Украина. Крым. Пещерные города Эски-Кермен и Мангуп-Кале.
Иногда кажется, что только прилег, как уже надо вставать. Причем когда ложился, спать совсем не хотелось. Но только голова коснулась подушки и Лешка сразу провалился в темный сон без сновидений. И вставать оказалось невероятно трудно.
Он пошатываясь, вышел на улицу.
– Что, похмелье?
– улыбнулась Аня.
– Недосып.
– Мрачно ответил Лешка.
– У нас кофе есть?
– Только ячменный с цикорием.
– Гадость какая... Ну давай ячменный с цикорием. А Мишка где?
– В озере плещется.
И точно, Мишка, довольный как тюлень, плескался в мутной воде небольшого пруда.
– Вылазь, - махнул ему Лешка, - нас ждут великие дела!
– Сейчас!
– крикнул ему в ответ купальщик и тоже помахал рукой.
– Аня, есть новости из Центра?
– Пока ничего. Книга пуста. Но нашего сообщения тоже нет.
– Жалко.
– Сказал подошедший Мишка, вытирая мокрые волосы.
– Узнать бы, как там Оля.
– Мне кажется, что все нормально.
– Сказала Аня.
– Да и что с ней может случиться. Она же под двойным наблюдением.
– Может быть...
– почему-то сказал Лешка.
– Что значит "может быть"? Тебе что, опять откровение какое-то пришло?
– Да нет, какое откровение, - слукавил Лешка, - просто так вырвалось. Беспокоюсь очень.
Надеюсь сегодня увидимся.
– Я тоже надеюсь.
– Ответила ему Аня.
– Давайте завтракать?
Сборы после завтрака были недолгими. Они не брали с собой рюкзаки, собираясь вернуться к вечеру. Из всех вещей они взяли с собой только меч, книгу и плащ.
Уже по дороге Леха подтрунил над Мишкой:
– Жара такая, а ты плащ тащишь. Оставил бы! Маскироваться вроде бы не собираемся.
– В Чуфут-Кале тоже не собирались. А пришлось.
– Да уж...
– передернул плечами Лешка.
– Неприятная была ночка.