Неправда
Шрифт:
– Но оно сказало, что это мой нерожденный сын.
Володя присел перед студентом и взял его двумя холодными пальцами за подбородок.
– Ну и что? Разве можно сравнить нерожденного, несуществующего еще человека с судьбами Света?
– Оно убило его.
– Всхлипнул Лешка.
Володя засмеялся.
– Оно? Это ты убил его. И Аню ты убил, и Мишку, и Олю. Это твоя вина. И теперь ты убьешь себя.
Цепляясь за кору дерева, Лешка привстал:
– Это не я!
– Да уж, - произнес его мучитель.
– Конечно, не ты! Неужели не помнишь?
...трое
...одна нетерпеливо пританцовывает на каменной площадке, то и дело заглядывая в серую бездну провала, а там один нагнулся к воде, зачерпывая ее горстью. Второй же, тот самый с темным пламенем в безумных глазах, внезапно пинает его в спину. Пьющий воду поскальзывается и падает в колодец, ударяясь головой о скальную стену. Он камнем идет на дно и только красная пена колыхается на ленивых волнах черной воды. И третий, словно в нежном поцелуе, прикасается губами к этой пене...
...одна сидит около раскидистого дерева, сжав свои колени и медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Плечи ее вздрагивают от беззвучных рыданий. Второй, тот самый безумец с широко распахнутыми зрачками, сливает в костер из примуса остатки бензина. Жуткий огонь моментально подымается вверх по струе. Второй невероятным образом перекидывает огненный шар, в который превратилась керосинка, через себя. Ревущий комок косматого пламени ударяется в спину плачущей девушки. Огромный факел, только что бывший человеком, вспыхивает в мгновение ока. Он мечется по поляне, спотыкается, падает, поднимается и вновь падает, чтобы уже никогда не встать. И безумец, запрокинув голову к небу, начинает, приплясывая, дико хохотать...
– Это не я!
– закричал Лешка.
– Это не я! Ты слышишь, это не я! НЕ Я! НЕ-Е-Е-Е Я-А-А-А-А!
Лешка зажмурился, а когда открыл глаза, то перед ним никого не было.
Он нервно оглянулся, но и за спиной едва шевелились только листья кустов.
Оказывается, Лешка стоял в глухом лесу, диковинные, невиданные им никогда деревья-великаны полностью закрывали небосвод. Наверное, был еще день, в могучей листве прожилками вен синело небо. Но в лесу царил сумрак, и мертвая тишина ватой забивала уши.
– Эй!
– осторожно крикнул он, но звук завяз в густой листве. И тут где-то хрустнула ветка, кто-то захлопал крыльями и Лешка побежал, то и дело спотыкаясь об узловатые корни деревьев, словно ставивших ему подножки.
Сколько бежал он не знал, ветки кустов хлестали по его щекам, несколько раз он падал, втыкаясь в землю, могильно пахнущую смертью. Наконец он выскочил на освещенную солнцем полянку и бессильно упал на теплую траву.
– Вставай!
– жестокий удар
– Вставай! Ты предатель, ты никто, ты червь. Лешка перевернулся на спину, над ним брезгливо щерился Володя.
– Ты не можешь так говорить!
– всхлипнул Лешка.
– Да?
– улыбнулся Владимир.
– Я могу все! Смотри!
Он вытащил из-за пояса кинжал мертвенно-бледного цвета, и опять присев, медленно провел по внутренней стороне дрожащей Лешкиной ладони. Из разреза посыпалась черная труха, а затем выпало несколько белых, извивающихся в мерзкой пляске червей.
– Может быть, ты уже мертв?
– задумчиво произнес Володя.
– Или еще жив?
Лешка не смог ничего сказать. А Володя добавил:
– Если ты еще жив, то чем можешь это доказать?
Лешка попытался пнуть его, но трясущаяся нога ударила в воздух. Володя вновь исчез.
Лешка с отвращением посмотрел на свою ладонь, но ни разреза, ни шрама от него не увидел. Нащупав в кармане смятую пачку сигарет, он вытащил одну и закурил. Но только сделал одну глубочайшую затяжку, как чья-то рука из-за спины выхватила сигарету и ткнула ей в самый центр левой ладони.
Лешка завопил от боли, выгнулся дугой и попытался снова ударить Володю. Но того снова не было.
Тогда Лешка пополз вверх по склону и снова оказался в плотной тени деревьев. Почему-то ему казалось, что там наверху он освободиться от кошмаров и все окажется дурным, кошмарным сном.
Забравшись на кучу поросших зеленым мхом камней, он не заметил глубокой ямы и свалился в холодную мерзкую лужу.
Немного полежав в жирной жиже, Лешка приподнялся и услышал какое-то бормотание. Он осторожно подкрался к большому камню, из-за которого раздавались звуки, осторожно высунулся и увидел маленький костерок. Над пламенем висела на перекладине немецкая каска, в ней помешивал какое-то вонючее варево тонким прутиком скелет, в истлевшем серо-зеленом кителе.
Лешка застонал от какой-то невероятности происходящего. Скелет подскочил, заорал: "Halt!" и вытащил откуда-то ржавый карабин и гром выстрела оглушил студента. Он сполз за камень, закрывая голову руками
– Nicht schiessen! Nicht schiessen!
– всплыли в голове полузабытые уроки немецкого и фильмы про войну.
В ответ молчали. Тогда Лешка снова осторожно высунулся из-за камня. Никакого костерка не было и никто не целился в него в него. "Показалось...", с облегчением вздохнул он. "Или нет?" - мелькнула зачем-то неприятная мысль.
И тут с невероятной силой зачесалась щека, Лешка коснулся ее и почувствовал какую-то шевелящуюся шишку на лице. Он сильно сдавил ее, завопив от боли. Шишка лопнула кровавой слизью и на ладонь его выпал шевелящийся комок красно-белых червей. Лешка яростно втоптал их в землю. Но зуд еще больше усилился, и Лешка, стиснув зубы, нажал еще. Кожа поползла с его лица, он вырвал кусок мяса со скулы, обнажив зубы и бросил отвратительно пахнущий комок на землю. Он завыл как пес от боли и отвращения, задрав обезображенное лицо к невидимому под листвой небу.