Нереал
Шрифт:
Я же потребовался по технической причине. Во-первых, я знал, где живет декан, а живет он, кстати, в таком микрорайоне, что без карты с параллелями и меридианами пропадешь. Идешь, считаешь дома — шесть, восемь, десять, и вдруг — сорок семь, сорок пять, сорок три! Оказывается, улица свернула направо, сделала там крюк и вернулась обратно, а ты при этом оказался на нечетной стороне. Другая прелесть в том, что домов за шесть десятков, а свернувшаяся клубком улица — одна. Во-вторых, я подрядился сделать большой материал с выставки старинных книг и, желая
Но оказалось, что мы зря ее с собой тащили. Ничего ценного Георгий Никанорович сообщить не смог.
И мы, хорошо осознавая, что время позднее, решили не тратить полчаса на ожидание общественного транспорта, а взять вскладчину такси. В микрорайоне они появлялись постоянно, нужно было только выйти на шоссе.
Мы и вышли.
По ту сторону были уже огороды. Мы стояли неподалеку от бездействующего фонаря, а прямо перед нами, если перебежать шоссе, торчал фонарь, единственный на километр, где горела длинная голубая лампа.
На обочине шоссе под рабочим фонарем вдруг объявился человек — крепкий, плечистый, озирающийся, и с лопатой. Лопату он держал так, будто собирался немедленно треснуть ею по лбу незримого врага. Он возник на свету и сделался виден так отчетливо — хоть снимай его без вспышки!
Где-то я видел этого голубоватого человека...
— Васька... — прошептал я. — Гляди!.. Это же — он!
— Кто?
— Нереал!..
— Ты уверен? — и по Васькиному голосу, и по глазам я понял, что говорить этого не следовало. И лучше бы мне было затолкать себе в рот собственный кулак, чем признаться, что я узнал в мужике того безумца, который штурмовал редакцию “Отчего дома”. Лучше бы казенную дигиталку сожрать!
— Нет, не уверен! — выпалил я, и Васька сразу понял, что вру. Но объяснить мне, кто я такой, не успел.
Нереал метнулся от столба прочь, во мрак. Объявился две секунды спустя — перебегал шоссе и обозначился в свете фар.
— Его кто-то гоняет, — уверенно сказал Вася. — Ну, так я и знал, что он влипнет в неприятности! Наверняка въехал в челюсть какой-то скотине! Идем!
И, естественно, не пошел, а побежал навпереймы нереалу. А мне-то каково бегать с моей комплекцией и с сундуком на боку?
Но нереала поглотила тьма вместе с лопатой. Тогда Васька, как совершенно спятивший рыцарь, я бы даже сказал — Дон Кихот Ламанчский, резко развернулся и, шаря подмышкой, встал на пути у погони. С одной стороны, даже грамотно встал — прикрылся столбом с перегоревшей длинной лампой. А с другой — хорош он будет завтра, когда начальство спросит — что за перестрелка случилась ночью в районе Малаховки?
В таких случаях штатские должны уходить с линии огня. Если бы я знал, где эта линия огня!
Васька, спасающий благородную нечисть,
Два амбала выскочили туда, где мы видели нереала. Они были, как теперь говорят, конкретные. И они каким-то образом видели, куда его понесло. Один так и почесал через шоссе, другой повернулся и замахал — сюда, мол, сюда!
Я всей шкурой почувствовал, что Васька изготовился к стрельбе. Ничего себе мент, подумал я, он тут такого натворит, что я всю жизнь ему передачи таскать буду!
По ту сторону шоссе собралась уже целая бригада. Один, в длинном плаще, выбросил руку вот этак — и махавший амбал кинулся вдоль асфальта, туда, где к обочине подъезжала машина с потушенными огнями. С непостижимой быстротой он туда поместился, машина закрыла на мгновение от меня бригаду, а когда отъехала — там остался только маленький, а может, просто сильно сгорбившийся человечек, и он-то поскакал через шоссе, как ворона, диковинным скоком. Я люблю смотреть на вороний галоп, он меня искренне веселит, но сейчас сделалось что-то не до смеха.
Этот человечек выскочил как раз к Васькиному столбу.
Я увидел его.
И узнал!
Это был тот дед-вонючка, который разбудил полтергейст в кафе “Анжелика”.
Дед приближался к Ваське — и нетрудно было догадаться, что сейчас произойдет. Вонь этого мерзавца могла нас парализовать всерьез и надолго. То есть на пару минут. А за это время и машина, и дед-вонючка, и нереал — все исчезнут в неизвестном направлении.
Вместо того, чтобы возблагодарить за это судьбу, я кинулся на помощь Ваське. Дед был все ближе — и, судя по тому, как Васька подался вперед, сию секунду должно было случиться столкновение.
— Ложи-и-ись! — заорал я.
Васька резко развернулся. Свет падал так, что зловонный дед был для Васьки черным силуэтом, да и для меня тоже. Но я-то успел увидеть, с кем мы имеем дело!
Нужно было предупредить буквально одним словом — да где же то слово, которое вместит в себя всю гнусную сущность деда-вонючки?
Он как раз поравнялся с Васькой, и тут меня в очередной раз осенило. Я вскинул к лицу фотоаппарат и нажал на кнопку.
Вспышка высветила дедову физиономию и даже заставила его зажмуриться!
Тут Васька уловил приближение опасности не разумом и не душой, а, очевидно, задницей, говорил же он мне неоднократно: “Задом чую!” Он кинулся наземь, перекатился и сшиб деда с ног. Только поэтому залп вонищи ушел куда-то вверх и не задел нас.
Надо полагать, из машины заметили, что с дедом творится неладное. Длинная, черная, похожая на акулу машина вопреки всем правилам дорожного движения развернулась и понеслась к нам.
— Атас! — опять заорал я.
Все-таки от педагогики есть польза. Глотку она тренирует — будь здоров.