Нереал
Шрифт:
— Не выйдет! — ощерившись, заявил нереал и выставил перед собой лопату. — Сперва наобещаете, а потом — Подписывай протокол допроса! Дудки!
— Какой протокол допроса?.. — Вася даже кинул на меня взгляд, как бы призывая в свидетели общего маразма ситуации. Но я тоже ничего не понимал.
— Моего допроса! Вы из меня однажды уже кишки мотали! Где был да что по телевизору смотрел! Да с кем потом трахался! Все, родной! Хорошего понемножку!
— Ба-ша-рин?! — Васькины глаза вылезли на уши. И рот распахнулся.
— Нет, Леонардо Ди Каприо! —
— Арноша Шварценеггер! Мэл Гибсон! Тарантино! — продолжал выкликать нереал, как будто вся эта компания стояла сейчас перед нами ровным строем в гимнастерках. — Майкл Джексон! Алла Пугачева!
— Это вы, Башарин?.. — чуть ли не дрожа нижней челюстью, вопросил Вася.
Тут странный собеседник замолчал, потому что мент с вибрирующим и помирающим голоском — это явление уникальное.
— Я, — сказал тот, кого мы приняли за нереала. Впрочем, приняли — или он-таки и есть нереал собственной персоной? Но здорово притворяется?
— Докажите! — потребовал Вася.
— Паспорт предъявить?
— Паспорт?..
Я понял, какую мысль сейчас прокручивает Вася. Тот, кто силой мысли выпихнул из себя ком эктоплазмы, или микролептонный кластер, или еще какую-то чертовщину, а следующим усилием обтесал ее по образу и подобию Валентина Башарина, не забыв про ковбойские сапоги с цепочками и черную рубаху, мог напоследок явственно вообразить паспорт с фотографией! И, отщипнув клочок эктоплазмы, пришлепнуть его, убедиться, что странички раскрываются, сунуть в карман нереалу и вздохнуть с облегчением...
— Не надо паспорта, — отрешенно сказал Вася, и вдруг я понял, что мысль у него была какая-то другая. — Пойдем! Мы выведем вас отсюда.
— Ага — в КПЗ! — понял Башарин. — А шли бы вы!..
— Возможно, КПЗ для вас сейчас — самое лучшее убежище, — туманно заметил Вася. Туманно для Башарина — но не для меня.
— Это правда, — сказал я. — Там они до вас не доберутся.
— Так это не ваши орлы? — удивился Башарин.
— Нет, — негромко и потому удивительно внушительно отвечал Вася. — Наши орлы не умеют будить полтергейст. Наши орлы не собирают в своих глотках всю вонь городской свалки. Наши орлы черной магией не балуются.
— Какая еще, к черту, черная магия? — рожа Башарина сделалась еще более кирпичной, если это возможно, однако я в учительской своей карьере видел такие рожи регулярно по нескольку часов в день и наловчился угадывать в глазах зарождающийся проблеск мысли. Похоже, Башарин сейчас вспомнил что-то необычное, увиденное при погоне, и пытался примерить к этому чуду понятие магии, насколько вообще был способен совершать подобные умственные экзерсисы.
— Башарин, у вас есть двойник. Это он стрелял в Ротмана. Из-за него вся эта кутерьма, — совсем доступно объяснил я. — Понимаете? У милиции к вам претензий больше нет!
— Хотите,
— Рвите! — буркнул Башарин. Или нереал. Или еще кто-нибудь потусторонний...
— Но у тех, кто за вами сейчас гнался, большие претензии к вашему двойнику! — воскликнул Вася. — А мы просто хотим вам помочь и разобраться в этом деле окончательно!
Башарин смотрел на него с огромным недоверием. Я бы тоже смотрел с недоверием на человека, который вот так чешет красивыми словами, соблюдая знаки препинания.
— Послушай, идиот, я же могу тебя сейчас взять на прием и поволочь, как мешок с картошкой, — почти по-человечески сказал Васька. — Тем более — нас двое. Или ты идешь с нами и мы выведем тебя отсюда, а потом отпустим на все четыре стороны, или ты остаешься — и тогда разбирайся как знаешь! Было бы предложено.
— Хрен с вами, — буркнул Башарин. — Веди, что ли, родной. По дороге можешь спросить, что я вчера смотрел по телику!
— Ну так и пошли, — Вася выглянул по ту сторону китайской стенки, где носилась машина. — Лопату-то оставь.
— Лопата дельная, — возразил Башарин. — Она меня сегодня здорово выручила.
— Ну, ладно.
Вася задумался. И я понял — он рассчитывает маршрут. Пока мы тут мыкаемся между домами, по узким асфальтовым дорожкам, — мы вроде бы и в безопасности. Хотя — как знать? Если тем гадам, которые гоняют нереала, он действительно нужен, они не постесняются пролететь на полной скорости и по газонам — лишь бы догнать.
Наконец он остановился взглядом на гаражах. Эти гаражи, надо полагать, выросли за последние годы там, гда по замыслу архитекторов, имела место быть спортплощадка. Но мир ее праху! В борьбе с техническим прогрессом спортплощадки гибнут, как мотыльки в пламени свечи... Тьфу!
— Перебегаем по одному, — распорядился Вася, достал из плечевой кобуры пистолет и вручил Башарину. — Прикроешь, если что. А лопату давай сюда... если ты так уж ею дорожишь...
Я сперва ошалел, потом вспомнил: ведь этот дурак Башарин — классный стрелок! Если только перед нами действительно он. А у Васьки просто не оставалось другого выхода — или он доверяет на пару минут табельное оружие Башарину, или торчать нам под этими лоджиями до рассвета — в идеальном варианте. Есть и неидеальный — что тут нас и накроют те, которые на машине.
Васька не то что перебежал — перенесся в щель между гаражами. Вторым следовало бежать мне. Ну, конечно! Как это командовал Наполеон Бонапарт, когда в Египте на французов напали мамлюки? “Ослов и ученых — в середину!”
Я тоже бежал, пригнувшись, и чуть не пролетел мимо щели. Васька втянул меня и сделал Башарину знак рукой — мол, погоди.
— Вот уйдет он с пистолетом, — зловеще каркнул я.
— Не уйдет! — вдруг Вася рассмеялся и тихонечко запел: — Все идет как нужно, все идет по плану, все идет прекрасно!...