Нереал
Шрифт:
— Ой ты гой еси! — подхватил я, потому что не мог упустить такой блистательный миг безумия. — У-утица лу-у-уговая, ло-о-о-пата — ой да штыковая! Ой, люли-люли-люли, люли — штыковая!
— Сдурел? — прикрикнул вокалист Васька, но лопату из рук не выпустил.
— Сам сдурел! — огрызнулся я. — Вот интересно, это действительно Башарин во плоти и крови — вариант “а”, вообразивший себя Башариным нереал — вариант “бэ”, или Башарин, поверивший в то, что он нереал, который может спастись только одним способом —
— Бр-р-р! — ответил на это построение Вася. — Это точно Башарин. Причем недавно вышедший из запоя.
— Мне тоже так показалось...
Вдруг озарило — а не отбивался ли этот тип лопатой от зеленых чертиков, корчащих рожи с трехдверного шкафа? Мы-то думаем, что его маги гоняют, а это — зеленые чертики, детки белой горячки?
— Послушай, Вась, — не очень уверенно начал я. А нужно ли нам возиться с этим алкоголиком? Мы же подставляемся под какой-нибудь гнусный магический удар! И ради чего?
— Пока они гоняются за живым Башариным, нереал имеет шанс спастись! Ведь разобрать живого Башарина на двойника и инкуба они не могут? Не могут! — жестко объяснил Вася. — Поэтому мы будем его вытаскивать, пока сможем, и пусть они думают, что ловят нереала!
Страшненько стало от этого Васькиного желания непременно лечь грудью на амбразуру. И ладно бы — своей! Моя-то тут при чем?
— А нереал знает, что ему нужно спасаться? Ответа на этот вопрос я не получил. Потому что Вася, каким-то образом определив безопасный миг, дал отмашку Башарину. Тот и примчался, держа при этом пистолет прижатым к самой своей циррозной печенке.
— Давай сюда, — велел Вася и сам забрал у него табельное оружие, всучив лопату. — Теперь можно уходить вдоль гаражей — и до улицы, как бишь ее...
— И поймать такси! — предложил Башарин.
— Зачем? Я позвоню и попрошу прислать за нами машину! Вот дурак — тут же раз в час должны проходить патрульные! — обрадовавшись, что додумался, Вася полез за мобильником и минут пять втолковывал дежурному, где находится, а еще пять минут клялся всю ответственность взять на себя.
— Выходит, мне все-таки в ментовке ночевать... — буркнул Башарин.
— Это лучше, чем в брюхе у людоедов, — на всякий случай припугнул я. Треклятый дед-вонючка, чтобы такие ароматы исторгать, должен питаться исключительно падалью. Возможно, свежие трупы ему даже не подходят. Ну что же, если мы тут застрянем, нам дадут возможность протухнуть...
Башарин не испугался. Все-таки нереал, подумал я, ловкий нереал с актерскими данными. А из нереала труп никак не получится... наверно...
— Порядок! — доложил Вася. — Сейчас как раз ребята из Гулецкого района патрулируют, вот они нас и подберут. Машина номер сорок два — сорок восемь. Не высовываться!
Мы проскочили открытое место, укрылись между
Мы кинулись в машину, но вдруг железная Васькина рука вцепилась в мое плечо и удержала меня.
— Назад! — одновременно крикнул Вася Башарину. Из глубины “газика” полез некто в милицейской форме.
— Загружайтесь! — пригласил он.
— А хрен тебе! — крикнул Вася и непонятным образом в руке у него оказалась пустая пивная бутылка. Он запустил этой бутылкой прямо в лоб тому, в форме, и тот рухнул обратно в машину.
— Мать моя женщина! — заорал Башарин. Я бы тоже заорал, если бы в горле не пересохло. Ощущение было — будто с неба хлынули потоки воды, и быстро потекла с машинных боков сперва желтая, затем синяя краска, и от тяжести воды машину сплющило, она раздалась в длину и в ширину, осела и оказалась уже не милицейским “газиком”, а какой-то диковинной иномаркой. Черной! Той самой!
Это длилось, пока Башарин восклицал “Мать моя женщина!” и еще примерно столько же.
— Деру! — приказал Васька.
И мы понеслись между домами — назад, к гаражам, в те щели, куда машине заведомо не протиснуться.
— Вот сволочи! — выкрикивал на бегу Васька. — Вот же сволочи! Сигнал перехватили! Вот и верь после этого мобилкам!
— А что ты хочешь? — на бегу же спросил я. — Магия!
— Какая, к черту, магия? Штука такая есть — сканер называется...
Мы влипли в щель и наглухо ее собой законопатили.
— Слушай, шеф, — Башарин, насколько позволяла теснота, теребил Ваську за локоть. — Ты как догадался?
— Панель, — ответил Васька. — У “газика” такой приборной панели нет и быть не может. Я знаю, я ездил...
— Ишь ты... — уважительно произнес Башарин. — Ну как же мы теперь?
Я понял — случилось страшное. Валентин Башарин признал в Василии Горчакове лидера. И теперь Он с восторгом переложит на Васькины плечи, вдвое поуже своих собственных, все проблемы. И будет убежден, что Васька все за него придумает, выведет в безопасное место, покормит ужином и уложит в кроватку. Если же всего этого не произойдет — он предъявит претензии...
— Как? — Вася огляделся по сторонам. — Балласт сбросим.
Оба они посмотрели на меня.
— Игорешенька, — сказал Вася примерно так же, как говорит моя милая бабуля, задумав генеральную уборку. — Мы пойдем, а ты останешься здесь, Зайди в подъезд, посиди часика полтора для надежности. Ты во всей этой истории ни при чем. Им нужны я и Валентин.
“Валентин” прозвучало грозно — чтобы я, Аллах упаси, не вздумал объяснять Башарину, что на самом деле он, Башарин, магам и на фиг не сдался.