Нереал
Шрифт:
ДЕЛО. И я его почуял!
Ни к чему были вопросы — и так же ясно, что вместе с этим крепким парнем мы спешим НА ДЕЛО. Что он по каким-то признакам сразу опознал меня и взял В ДЕЛО.
Мы подбежали к большой стеклянной двери, он ворвался первым, я за ним, мы пересекли наискосок большой полупустой зал с прилавками, где продавалась всякая ерунда, и я увидел широкую лестницу, ведущую наверх. Мужчина уверенно понесся к ней и прыжками поскакал на второй этаж. Я отставал всего лишь на шаг, но не потому, что бегаю хуже, а просто он знал дорогу, я же — нет.
Наверху мы увидели толпу мужчин, и все
— Почти успели! — сказал он. — Первый тайм придется посмотреть здесь...
Тогда подпрыгнул и я:
Там, за толпой, был прилавок, а за прилавком — целая стена разноцветных окон! Это были они — телевизоры!
В четырех самых крупных показывали футбол — туда-то и смотрели мужчины, возбужденные и счастливые. Несколько окон помельче, по бокам, показывали одну и ту же полуголую брюнетку. Она что-то беззвучно орала, тыча пальцем за пределами окна, и вдруг оно поехало, вплыл угол шкафа, мужской силуэт, он стал расти, расти, лицо сделалось до изумления отчетливым...
— Бродяга! — заорал я, протискиваясь к окну. — Бродяга, это я, Брич! Здесь, Бродяга! Здесь!
Бродяга несколько раз открыл и закрыл рот. Он сказал что-то, чего я не понял. Нужно было увеличить громкость. Я перескочил через прилавок и стал искать крутилку у ближайшего окна. Бродяга же тем временем уже не говорил, а орал, размахивая кулаками.
Правда, одет он был более чем странно — в серебряный обтягивающий свитер, с большим черным орлом на груди, до того большим, что его растопыренные лапы, казалось, должны были сомкнуться у Бродяги на спине, а крылья...
— Ого! Крылья зашевелились! Они отделились от свитера и захлопали. Тут же в окне появилась полуголая брюнетка, с ее шеи свисала змея толщиной с мое бедро, не меньше.
Бродяга влез в какую-то загадочную историю, а я крутил все, что подворачивалось, и никак не мог добиться, чтобы зазвучал его голос.
Вдруг по окну полетели какие-то пестрые стрелы и мир, в котором Билл Бродяга нуждался в моей помощи, исчез.
И одновременно меня хорошо треснуло кулаком между лопаток.
— Козел! — услышал я.
— Да у него крыша поехала!
— Люба, Люба, звони в милицию!
— Он же из дурдома сбежал!..
Я развернулся. Похоже, меня собрались линчевать. И кто? Эти жалкие потребители футбола??? Я быстро достал из-за пояса пистолет — и толпа шарахнулась. Тогда я опять перескочил через прилавок и поспешил к лестнице.
Нечего мне с ними связываться... То, что их слишком много, — ерунда. В перестрелке могут пострадать женщины. А женщин сюда сбежалось штук шесть, все в одинаковых халатиках, и две даже вполне привлекательные.
Я пробежал несколько кварталов.
Бегать — хорошо. Но рано или поздно приходится останавливаться и переходить на шаг.
Я подумал, что именно в это время должна вернуться домой Ксения. Я бы мог подстеречь ее в подъезде. Даже если с ней тот, усатый, с ним я живо разберусь. И Ксения достанется мне.
Вдруг особенно резко вспомнилось что-то совсем дикое... Я в одних трусах стоял у окна и курил. Была ночь. Второй час, кажется... Весь день я провел на улице. Чем я занимался?
Курить мне позволялось только на кухне.
Карасевич — сволочь! Козел долбаный!
Главное — не забыть закрыть форточку. А то будет мне утром от Веры Васильевны, сучки мелкой, с прозрачно-розовой шерсткой...
И Лерка. Я же к ней, как к человеку! Мне даже не ласки хотелось, знаю я ее бабью тупую ласку... Мне просто нужно было забыться, хоть на четверть часа. А она... Все не так, думал я, все не так! И придется в конце концов рассказать про эти чертовы энциклопедии... Окно напротив зажглось. Я сосчитал сверху этажи — ну да, окно Ксении! Что же там у них?
Крупный силуэт обозначился — я знал, что это ее муж. Он тоже курил, но не на кухне! Она позволяла ему подымить, не выходя из спальни, в приоткрытое окно. Значит, только что...
Только что они были вместе!
Я был с Леркой, а Ксения — с ним!
Она лежала сейчас где-то там, в глубине комнаты, и они неторопливо переговаривались, я понимал это по движениям его головы и плеч: он то выпускал в щель дым, то поворачивался, чтобы ответить.
Видеть это было невыносимо!
Перед глазами встал мрак! Я не сразу даже понял, что просто зажмурился. И проклятая память распахнула передо мной самую неподходящую страницу — когда мы с Леркой встретили на пляже Ксению и ее мужа. Ксения в изумрудном купальнике шла навстречу...
Не-е-е-ет!!!
Не было ничего!
Не мог я помнить, как опозорился в постели с собственной женой! Во-первых, ни разу в жизни со мной такого не случалось, а во-вторых, у меня и жены-то никакой нет! И не было! И не будет!
Девок на мой век хватит! Тьфу!..
Я отдернул кулак от автомобильного капота. Треснул я по нему во всю дурь — и машина взвыла дурным голосом.
Надо бы угнать какую-нибудь колымагу, подумал я, скрываясь за углом. Несерьезно как-то получается без машины. Вот сегодня я проболтался весь день непонятно где, освоился в городе, но завтра нужно и за дело браться. ЗАДЕЛО!
Нужно побывать в тех местах, где встречаются серьезные люди. Нужно наладить связи. Подзаработать нормальным мужским способом — а не брать из кошелька у тех, которые не Ксения. И отыскать, наконец. Бродягу!
Бродяга наверняка придумает, как нам тут жить дальше.
На ходу я стал думать, как найду Бродягу, помогу ему избавиться от той дуры со змеищей, как мы вместе заварим какое-нибудь крупное дело, хапнем солидный приз и поедем на Гавайи.
Я люблю думать про Гавайи...
Там я буду ногой открывать двери всех кабаков и выбирать себе девок из целой толпы юных и жаждущих меня всей своей упругой плотью, из толпы, готовой срывать с себя одежду от единого моего взгляда.