Нереал
Шрифт:
Ксения!
Не могу я никуда ехать, пока не получу Ксению! Оказалось, уже стемнело.
И не имеет смысла ждать ее в подъезде — она давно уже дома. С мужем, будь он неладен! А я? Где же я? Ночь...
Вообще-то ночью нужно где-то лежать и спать. Женщина!
Я должен просто найти подходящую женщину! Хорошо бы с такими же ногами, как у той, вчерашней, которая не Ксения.
Это — ужин и завтрак. И прекрасное настроение утром.
Мимо прошли две — очень торопились.
— ... нагорит от Ашота! — услышал я, и они проскочили.
Я
На проспект они выскочили уже бегом. И сразу же к ним из машины высунулся смуглый губастый парень. Они наклонились, прямо залезли головами в эту самую иномарку. У обеих были круглые попки...
Тьфу! Слишком жирные.
Не то, не то...
Я пошел по проспекту, удивляясь — с чего бы вдруг в такое время тут собралось столько уродин? Обыкновенных, накрашенных, но за версту видно — потасканных уродин. Если их отмыть — будут серые лица и тусклые маленькие глаза. И груди у них вислые. Как будто три поколения голодных солдат мяло эти жалкие груди.
Похоже, они предлагали себя мужчинам — да только кто же на это польстится?
Однако машины останавливались, уродин подзывали. Я неторопливо шел, очень удивляясь тому, что эти женщины не смотрели на меня. Очевидно, они уже издали видели, что денег у меня вовсе нет. Да и я видел, что у них тоже денег нет. Хотя бы потому, что они подпирали стены и прохаживались без сумочек, будто на минутку из дому выскочили. Кто же на минутку с собой деньги берет?
А мне нужна была женщина...
Я ощущал голод. Мясо и женщина. Именно в такой последовательности.
И тут на проспекте что-то сделалось — он сразу оказался заполнен машинами, оттуда выскакивали мужчины, уродины неслись прочь, воплями подстегивая подруг. Их хватали, запихивали в машины, они отбивались, и меня ударила в бедро туфля с высоким толстым каблуком.
Вдруг я увидел девчонку.
Все убегали — а она стояла, не понимая, что вокруг творится.
Меня сзади цапнули за плечо.
— А ну — в машину! — потребовал мужской голос. Я стряхнул руку и резко повернулся. Это был всего лишь представитель власти. С ними у меня разговор короткий.
— Сейчас, родной! — сказал я, полез за спину и вытащил пистолет.
Он шарахнулся. И в это же время другой представитель той же власти схватил за руку совершенно ошалевшую девчонку.
У нее были огромные перепуганные глаза!
Машка?!
Ксения?!
Нет! Это было что-то совершенно иное, но не менее острое и захватывающее. Но я не стал разбираться в ощущениях. Я просто отшвырнул от нее того, другого, и сам схватил ее за руку, и потащил за собой.
— Стой! — закричали нам. Я резко повернулся и взял на мушку кого-то из представителей.
— Ну, вы, родные! — крикнул я им. И, пока они соображали,
Ноги откуда-то знали, где сворачивать в переулок и где в том переулке проходной двор. Только выскочив в параллельный переулок, я спустил девчонку с плеча.
— Ты — крутой? — восхищенно спросила девчонка. Теперь я смог оценить ее-и понял, что через пару годков это будет настоящая красавица. Одни темные шелковистые волосы, распущенные и достигавшие пояса, чего стоили! И эти глаза в длинных ресницах, и эти приоткрытые губки...
— Крутой, — сурово ответил я. Только так! Без кретинских улыбочек. Чтобы сразу стало ясно.
Она прижалась ко мне. Заглянула снизу в глаза. Я просто обязан был обнять ее.
Я удивился — какая же она худенькая! Погладил спинку. Девочка почувствовала все то, что ей полагалось почувствовать. Она захотела меня, я захотел ее. Но нельзя сразу дать понять женщине, что хочешь.
— Я провожу тебя, — сказал я ей. — Где ты живешь?
— Нигде.
Вот это да, подумал я, и она — нигде!
— Куда же тебя проводить?
— А к тебе нельзя? — и, не желая совсем уж откровенно признаваться, что хочет меня, девочка очень убедительным голоском объяснила: — Мне действительно некуда идти! Я со своими переругалась. Они, наверно, уже всех обзванивают. А я лучше сдохну, чем туда вернусь!
— Ясно.
Нужно было что-то придумать.
И вдруг в голове объявилось слово. Слово это было — “Гербалайф”!
Что такое “Гербалайф”? Кто-то мне совсем недавно рассказывал про дом под таким названием. Кто-то работает в ремонтной бригаде, которая возится с этим домом.
Можно войти во двор, по черной лестнице подняться на третий этаж и попасть в пустую квартиру. Дверь закрыта, но не заперта. Там, в квартире, осталась какая-то рухлядь — чтобы привести женщину и уложить, сгодится. Надо попробовать.
— Пойдем, — велел я. — Есть одно место.
— Пойдем!
Никогда еще я не ощущал в женском голосе столько доверия!
Она уже любила меня, эта девочка, уже хотела меня, уже была моей. Но какой-то она мне показалась слабенькой... Хотя на вид имела лет этак шестнадцать. Может быть, просто от всех женщин я подсознательно требовал той статности, которой обладала Ксения?
— Как тебя зовут?
— Маргарита, а тебя?
Я подумал. Мое имя... мое имя... а на кой ей черт мое настоящее имя?
— Зови меня так — Брич.
— Хорошо.
Мы вошли в переулок, где сквер был переделан в автостоянку, потом в подъезд соседнего дома, во двор, а уже оттуда — в гербалайфовское здание, — Поднялись на третий этаж, я нажал дверную ручку — действительно, открыто. И неудивительно — замок выломан.
Я вошел в прихожую, а оттуда — в комнату, и увидел, что на тахте лежит какая-то сволочь. Лежит и спит! Кверху задом!