Неро

Тилли С.

Я должна что-то сделать. Должно быть что-то, что я должна сделать.

Его челюсть работает, пока он жует, мышцы на шее напрягаются.

То есть я знаю, что должна уйти. Или заставить его уйти. Но как?

Не сводя глаз с его профиля, ожидая, что произойдет дальше, я слышу, как персонаж на экране говорит о мужестве. И мне больше всего на свете хочется, чтобы у меня ее было хоть немного.

— Как тебя зовут?

Я подпрыгиваю, когда он говорит, затем прикусываю губу.

— Эм… Не думаю,

что мне стоит говорить тебе об этом.

Я вижу, как его глаза перебегают в мою сторону.

— Умная девочка.

Эти два слога отражаются от моей кожи.

Мои пальцы крепко сжимают одеяло, натягивая его еще выше.

Я не могу считать этого мужчину привлекательным. Действительно не могу.

Мой желудок сжимается, а мой глупый мозг использует этот момент, чтобы напомнить мне, что я, вероятно, выгляжу как какой-то неухоженный беспорядок.

Не то чтобы это имело значение. Мне не нужно, чтобы этот незваный гость считал меня сексуальной. На самом деле, наверное, лучше, чтобы он этого не делал. Лучше, если у меня будет запах попкорна изо рта и хвост, который нужно поправить. И челка, которая растрепалась в разные стороны с тех пор, как намокла, когда я смывала косметику с лица, прежде чем сесть смотреть любимый фильм в четырехсотый раз.

Пальцы возле моего плеча постукивают по спинке сиденья, в такт персонажам на экране телевизора, проносящимся по дороге.

Это, наверное, самая странная вещь, которая когда-либо случалась со мной.

Через балкон второго этажа ко мне заходит чертовски горячий мужчина. Прогуливается по моей квартире с уверенностью, о которой я могу только мечтать. Мельком взглянул на свой пистолет. А потом усаживается есть мой попкорн.

И… он напевает? Сладкая Мать Мария, он напевает.

Осторожными, мелкими движениями я задвигаю себя дальше в угол. Пытаюсь увеличить расстояние между нами.

Я хочу спросить его имя. Спросить, от чего он бежит. Но я чувствую, что чем меньше я буду знать, тем лучше.

Кроме того, что ты видела его лицо, бесполезно напоминает мне внутренний голос.

Не зная, что еще делать, я смотрю на его профиль. Наблюдаю за тем, как свет пляшет от его глаз. Как его рот открывается и закрывается вокруг горсти попкорна. Как расслаблены его плечи.

Он кажется таким спокойным. Таким… удобным.

Мои веки медленно опускаются, и я с усилием размыкаю их.

Отсюда я не могу разглядеть часы на микроволновке, но я знаю, что мне уже пора спать. Я не собиралась оставаться на весь фильм, потому что, просыпаясь в пять утра каждый будний день, я рано ложусь спать. А я плохо спала на этой неделе. Черт, я не высыпаюсь последние двадцать семь лет.

Он пережевывает очередную порцию, и я наблюдаю за движением его адамова яблока, когда он глотает.

Может быть, все это действительно сон.

Может быть, я уже в

постели и крепко сплю.

ГЛАВА 3

Неро

Я чувствую, как закрываются ее глаза. Чувствую, как расслабляются ее мышцы, как сон уводит ее сознание от меня и ситуации, в которую я ее загнал.

И это приводит меня в ярость.

Это нежное создание не должно терять бдительность. Не рядом с незнакомцем.

Не рядом со мной.

Мои кулаки начинают сжиматься, но я останавливаю это желание. Я контролирую себя.

Я всегда, блять, контролирую.

Мои пальцы обхватывают еще одну горсть попкорна, и я запихиваю его в рот.

Я знаю, что мой гнев неуместен. Я сказал ей расслабиться. Сказал ей, что не причиню ей вреда. Она не сделала ничего плохого. Кроме того, что доверилась мне.

Она не должна мне доверять.

Ее тело, наконец, сдается, и ее голова откидывается в сторону. Ее губы почти касаются тыльной стороны моих пальцев. Ее дыхание тепло ласкает мою кожу.

Слишком долго я наблюдаю за ней.

Смотрю на нее. Наблюдаю за ней.

Ее ресницы трепещут во сне, хотя ее тело остается неподвижным.

Она — искушение, даже когда ее тело скрыто под одеялом, я могу сказать, что она мне понравится. Мягкость ее щек, несомненно, распространяется и на ее тело.

Женщины, с которыми меня часто видят, с которыми меня ждут, не похожи на нее. Не выглядят невинными. Или милыми. Или упитанными. Обычно они выглядят именно такими гадюками, какими и являются. Какими им и нужно быть. Потому что мой мир — не место для милой невинности. Мой мир — это темная яма, которая высасывает свет и доброту из всего, к чему прикасается.

Из ее губ доносится тоненький звук. Тот, который слишком близок к беде. Прежде чем я успеваю остановить себя, я протягиваю руку.

Подушечкой большого пальца я провожу по ее нижней губе. Плоть на ощупь такая же нежная, как и на вид.

Держи себя в руках.

Отдернув руку, я встаю. Мои движения беззвучны.

Мне нужно уйти.

Я должен был уйти, как только мимо проехали полицейские машины. С миской попкорна в руках я иду на маленькую кухню.

На столе чисто. Все на своих местах, как и в гостиной.

Поставив миску, я выключаю ее телефон из розетки и беру его в руки. Постучав по экрану, он сканирует мое лицо, а затем выводит на экран цифровую панель.

Похоже, она держит его под замком.

— Кто ты, милая девочка?

Я провожу пальцами свободной руки по поверхности ее шкафов. Я знаю, что лучше не оставлять отпечатков пальцев, но не могу побороть желание оставить след. Оставить какой-то след. Даже если она не сможет его увидеть.