Нерушимые узы
Шрифт:
— Она пойдёт привести себя в порядок, а ты останешься здесь, — твёрдо говорит он. Когда Узы бога отводят взгляд от меня и смотрят на него в упор, Норт незаметно машет рукой в мою сторону, подталкивая меня идти. Он встаёт рядом с братом, и они оба готовятся противостоять Узам бога, чтобы дать мне немного личного времени.
Сейчас я люблю их обоих больше, чем когда-либо.
Я поспешно ухожу, не говоря больше ни слова, доверяя им разобраться с этой ситуацией за меня. В последний раз оглядываюсь через плечо на Узы бога, застывшую на лице моего Привязанного с абсолютно пустым
Никто не пытается последовать за мной.
Не знаю, понимает ли Норт своим особым чутьём, что мне действительно нужна минута наедине с собой, или ему просто нужна поддержка остальных там, снаружи, — но, когда я проскальзываю в ванную и стягиваю с себя грязное тактическое снаряжение, я чувствую облегчение.
Пока жду, пока пойдёт горячая вода, на мгновение разглядываю себя в зеркале — и вижу весь тот хаос, в который превратилась после жестокой битвы. Забота Норта обо мне не была чем-то необычным, особенно после того, как вокруг меня и Дэвиса поднялся щит, чтобы защитить меня от него, — но, глядя на себя сейчас, я удивляюсь его сдержанности.
Под слоем грязи после боя мои волосы настолько белые, что почти прозрачны: тот небольшой цвет, что в них был, полностью вымылся. Сомневаюсь, что они могут стать ещё светлее, хотя, кажется, я думала так же в прошлый раз, когда использовала свой Дар. Но они всё равно нашли способ стать светлее. Мои глаза кажутся впавшими в череп. Кожа сухая, тусклая и в синяках, и каждая капля усталости, которую я чувствую, отпечаталась в линиях и кровоподтёках на коже.
Медленно опускаю взгляд и вижу множество царапин и мелких отметин на руках и ногах — плюс синяки от нападения Дэвиса. Мои Привязанные, возможно, выглядят безупречно благодаря усилению силы, которое я им дала, но я уже знаю: в будущем меня ждёт визит к Феликсу. Никто из них не согласится, чтобы я исцелялась обычным медленным способом, как только увидят, сколько повреждений я получила.
Настоящий ущерб нанесён моему разуму, но, полагаю, они и это прекрасно понимают.
Я провожу руками по предплечьям, уставившись в пространство, и совершенно забываю, что вода, вероятно, уже давно горячая, — а по костям пробегает озноб при виде последствий использования моего Дара. Ничего из этого не стало неожиданностью, но всё равно беспокоит. Невозможно отрицать, сколько людей я убила сегодня.
Это написано на мне целиком и полностью.
Наконец я встаю под горячие струи и позволяю им обрушиться на голову — они пропитывают волосы и смывают часть отвращения, которое я испытываю к себе. Приходится яростно тереть, чтобы отмыть волосы: кровь и грязь — настоящий кошмар. К тому моменту, как стекающая с меня вода наконец становится прозрачной, я слышу, как открывается дверь.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять: Узы бога пришли искать меня.
Я открываю рот, чтобы сказать им… что-то, сама не знаю что, — когда голос Норта доносится до меня через нашу ментальную связь:
«Боги согласились рассказать нам то, что нам нужно знать. Все они.»
***
Узы Грифона отказывается говорить, если не сидит рядом со мной, —
Норт сидит напротив нас с папкой перед собой — в ней собраны все исследовательские заметки Нокса, всё, что нам пока известно об Узах бога на протяжении истории. Нокс расположился по другую сторону от Грифона — с суровым лицом и настороженными глазами, он внимательно изучает Узы бога, занявшего тело его лучшего друга. Его тени по-прежнему здесь: они снуют по полу у наших ног, притворяясь послушными игривыми созданиями, а не кошмарными чудовищами, которыми могут стать, если что-то случится с Ноксом или со мной.
Идеальные маленькие щеночки.
Гейб сидит по другую сторону от Атласа, держит небольшой стакан с антацидом и понемногу отпивает. Его лицо всё ещё слегка зеленоватое. Когда я бросаю на него вопросительный взгляд, он кривится:
— Дракон съел слишком много бойцов Сопротивления, и, видимо, это не пошло на пользу моему желудку.
Атлас фыркает и смеётся над ним — почти не реагирует, когда я без толку тыкаю его локтем в бок. Зато наклоняется и целует меня в волосы, словно раскаивается.
Полная ложь.
Взгляд Норта скользит по каждому из Группы Привязанных, пока не останавливается на мне. На мгновение он задерживается на цвете моих волос и синяке под глазом, прежде чем произносит:
— Я уже вызвал Феликса, он придёт к нам, как только пострадавшие члены Тактической группы будут в стабильном состоянии. Его задержали из-за наплыва раненых после зачистки второй Пустоши.
Я пожимаю плечами и ещё теснее прижимаюсь к Атласу, находя утешение в тёплом весе его руки на моих плечах.
— Я не переживаю из-за этого. Ничего не болит, и, думаю, у нас есть проблемы поважнее.
Губы Норта чуть опускаются вниз, но он коротко кивает мне. Я и так знаю: он — тот, кто всё чинит в нашей Группе Привязанных, тот, кто должен сделать всё настолько идеально, насколько это возможно. Так что его беспокойство вызвано лишь тем, что есть проблема, которую он не может решить мгновенно, — а вдвойне неприятно, что эта проблема касается его любимой Привязанной.
Иногда мне кажется, что я не заслуживаю этого человека и его любви.
Я пытаюсь прогнать это чувство, щупальца самоненависти, которые иногда появляются после того, как я использую свой Дар вот так, — но они крепко впились когтями под кожу.
Узы бога рядом со мной снова наклоняет голову — каждый раз он становится удивительно похож на кота. Но когда он протягивает руку к моему лицу, все за столом реагируют одновременно:
— Нет.
— Не трогай её.
— Если ты сейчас хоть что-то с ней сделаешь…
Я слышу их всех, но мои Узы всё равно заставляют моё тело наклонить лицо так, чтобы ладонь легла на мою ушиблённую щёку. Его Дар течёт сквозь меня, прогоняя пульсирующую боль, которая была до этого, — и я думаю, что на этом всё: способность снимать боль уже знакома мне.