Неспящие
Шрифт:
«Черта с два».
Парк молча согласился и вскоре позвонил кое-куда и выяснил, покрывает ли полицейская медицинская страховка расходы на акушерку и домашние роды. А то, что осталось от трастового фонда Парка, чего не уничтожили рынки во время ежедневной скачки по американским горкам 2008 года, покрыло расходы на Франсин, когда ее пригласили оставаться с ними ночной сиделкой, сначала в качестве дополнительной пары рук, когда прошла неделя отпуска, которую сумел урвать Парк, а потом в качестве сторожевого пса, наблюдать за теми моментами, когда глаза Роуз теряли ясность и она внезапно,
Его бизнес естественным образом склонялся к ночному времени суток, а так как Франсин была доступна, Парк прекратил заниматься дневными доставками, за исключением самых давних клиентов и покупателей с большими связями, тех, кто мог обеспечить ему новые знакомства и приглашения на эксклюзивные вечеринки, где Парк мог расширить клиентскую базу и разнюхать что-нибудь о «дреме». Однако в последние недели обязательства и разные события регулярно заставляли его уходить из дома в дневные часы, когда Франсин заботилась о собственных детях и старалась урвать несколько часов сна перед долгими ночами с Роуз и ребенком. Парк не всегда мог уверенно сказать, где он будет в пять часов утра, далеко ли от дома, насколько непроходимы будут круглосуточные пробки. Он не мог предвидеть, где Национальная гвардия закроет восемь кварталов во время рейда на предположительно находящуюся там группировку НАХов.
А вскоре болезнь Роуз войдет в свои заключительные, как полагали врачи, два месяца. Период, который в больницах и среди профессиональных медиков и сиделок называется страданием.
Парк собирался что-нибудь изменить в своей работе. Не зная, что и как. Изменить так, чтобы он мог находиться с ними. Но это было до бойни на голдфарме. До встречи с Кейджером. До того, как у него в руках оказалась улика. Теперь ему предстояло сделать слишком много дел. Слишком много для него одного и капитана Бартоломе. Расследование нужно расширить как можно быстрее. Полностью раскрыть этот произвол.
Спекуляция на чуме.
Нелегальный сбыт DR33M3R — всего лишь верхушка айсберга. Если он поставляется на ограниченные рынки — это означает недостаточные поставки на другие рынки. Фактически манипуляция с ценой.
А еще что? Неужели может быть еще хуже?
Для столь эффективной борьбы с симптомами НСП необходимо владеть информацией об определенных аспектах болезни. Парк слышал о многочисленных теориях заговора, когда ездил от дома к дому, распространяя свой товар. Везде неизбежно упоминалась «Афронзо — Нью дей».
Основная заповедь детективной работы: когда совершено преступление, кому это выгодно?
В данном случае никто не получил больше прибыли, чем «Афронзо — Нью дей». Никто за всю историю человечества не получал такой прибыли, как они.
Малышка опять отпихнула бутылочку, и Парк заметил, что он впихивал мягкую резиновую соску между ее плотно сжатыми губами.
— Да уже возьми ты эту чертову соску!
Он замер. Убрал бутылочку от ее лица и поставил на кухонный стол. Прижался лбом к ее лбу.
— Прости меня. Прости. Папа чуть-чуть… Не знаю, что со мной. Я просто устал, вот и все.
Малышка шлепнула его по макушке и расплакалась. Парк взял бутылочку и сунул в ее открытый рот, губы сомкнулись вокруг соски, и девочка стала сосать, всхлипывая между глотками, ее глаза были красными.
Посмотрел на часы.
Он нашел Роуз в ванной у раковины. Она только что почистила зубы и выплевывала воду, окрашенную в темно-розовый цвет, так как из-за болезни десны кровоточили. Плеснула водой в лицо, промокнула полотенцем и посмотрела на себя в зеркало, дотрагиваясь до впалой щеки.
— Она поела?
У самой двери Парк переступил с ноги на ногу, его отражение появилось в зеркале.
— Не сразу, но поела.
Роуз провела по волосам пальцами с обкусанными ногтями, откинула их со лба, сняла резинку с дверной ручки, где их висела целая гроздь, и нацепила ее на хвостик, который становился все тоньше.
— Сколько?
— Сто граммов.
Взяла с края раковины косметичку и расстегнула ее.
— Я ее не слышу.
— Она в манеже в кабинете. Я включил музыку на компьютере; она смотрит визуализатор и немного успокоилась. Монитор работает на кухне.
Роуз открыла тюбик кирпично-красной помады.
— Наш психоделический ребенок в отключке смотрит световое шоу. Нам надо купить какие-нибудь флуоресцентные звезды для потолка в детской.
— Уже купили.
Повертев помаду вверх-вниз, снова закрыла, так и не накрасив губы, и бросила ее в косметичку.
— Да, я забыла. — Положила косметичку на раковину. — Эй, муж.
— Что, жена?
Она посмотрела на него.
— Я устала краситься и стараться выглядеть симпатяшкой. Ты не возражаешь, если остаток пути я пройду в естественном виде?
Парк шагнул в ванную и обнял ее за талию.
— Я только этого и хочу.
Роуз подняла на него глаза.
— Парк.
— Роуз.
Она закрыла глаза.
— Парк, я так устала. Я так хочу спать. И я думаю. Что могу. Только я…
Роуз открыла рот, прижала губы к его груди и закричала.
Парк обнял ее, вибрации от ее крика прорезали его, словно нож.
Она замолчала, отвернула лицо от его груди и жадно вдохнула воздух.
— Все нормально, нормально. Я в порядке. Я в порядке. Просто мне иногда хочется остановиться. А я не могу. И я думаю, как это. Когда все кончится. На первый взгляд. Не так уж плохо.
Роуз дотронулась до его подбородка.
— Все нормально. Я не буду. Я просто. Иногда. Если бы я могла заснуть. И пропустить все, что еще будет. Иногда. Вот и все. Это просто соблазн, не больше. Потому что я устала.
Парк заговорил:
— Еще не поздно лечь в больницу. Тебя примут. Тебе дадут «дрему».
Она подняла руку.
— Парк.
Он открыл рот, но она не дала ему говорить:
— Я не лягу в больницу. И вообще, какой смысл? Если я в больнице, а ты на улице. И что тогда? Франсин не может быть здесь постоянно. И что тогда? Кто будет о ней заботиться? Бог знает, дело не в том, что я против лекарств. Но я не пойду в больницу. Я не оставлю ее одну. Нет, ведь о ней некому позаботиться.