Нет человека – нет проблем!
Шрифт:
— У тебя что, есть выбор? — с угрозой спросила я и для убедительности крутанула барабан револьвера о бедро.
— Лады, колюсь, — со вздохом пробормотал Зеленый. — Я подписался на это дело с таджиками. Мирон обещал хорошие бабки. Потом меня на улице взяли, в машину посадили. Там сидел этот. — Он указал пальцем на помятую фотографию. — Он мне сказал, что, если я не сдам Мирона, — мне конец.
— Ты что же, сразу сдался? — ухмыльнулась я.
— Посмотрел, как бы ты с ним побазарила, — едко заметил Зеленый. — В общем, я просек расклад и решил сдать Мирона, тем более что мент обещал, что Мирон после дела не выживет. Я, блин, и сам ждал,
— Меня интересуют деньги, которые Мирон должен был отдать за товар, — сказала я.
— Я бабок не видел, — ответил Зеленый. — Мирон сказал в машине Хохлу, что с бабками все путем, но самих их в натуре я не видел, вот тебе крест. Меня менты потом долго прессовали — где деньги, где деньги? А что я скажу? Может, они сами их сперли.
— Хорошо, — кивнула я. — Того мента, что тебя убеждал, видел еще с тех пор?
Помедлив, Зеленый решил, что терять нечего, и ответил:
— Видел. Неделю назад подкатил ко мне на улице и велел найти покупателя на пять кило «герыча». Думает, это как делать нечего. Прикинь, да? На пять кило!
— Нашел? — спросила я, припоминая, что именно пять килограммов фигурировало в деле с таджиками.
— Нет, — расстроенно фыркнул Зеленый. — Этот черт звонит чуть ли не каждый день, спрашивает, нашел — не нашел? Достал уже, падла. Сказал, что сдаст меня Мусе. Попал, короче, под кровавый замес.
— Ну, видишь, Гена, как торговля наркотиками вредна для здоровья? — спросила я, отключив камеру и пряча ее в карман кожаного френча.
— А, пошла ты к такой-то матери, — безразлично махнул рукой Зеленый. — Чую, жопа мне.
— Ну раз чуешь, не буду вам с жопой мешать. — Удерживая его под прицелом, я отошла к арке, вошла в коридор и, повернувшись, зашагала к входной двери.
Спустившись по лестнице на площадку первого этажа, я позвонила в квартиру номер два, откуда накануне выглядывала пожилая любительница кошек. «Глазка» в двери не было, поэтому хозяйка настороженно спросила с другой стороны:
— Кто там?
— Следователь из прокуратуры. Мне нужно задать вам несколько вопросов, — ответила я. — Из тюрьмы сбежал опасный преступник. Я хотела показать вам фотографию, может, видели во дворе?
— Я во двор не выхожу совсем, — ответила бабка, явно не собираясь мне открывать.
— Может, в окно видели, какая разница, просто взгляните, — продолжала я гнуть свое.
— У меня плохое зрение, я ничего не вижу. Отстаньте от меня, — не уступала чертова старуха.
— Если не откроете, я вызову спецназ, и вам сломают дверь и потом обыщут квартиру, — пообещала я несговорчивой старухе. — Такое нежелание помочь работнику прокуратуры настораживает. Вы, наверное, преступника скрываете.
Дверь в квартиру открылась, однако цепочку старуха не сняла.
— Не надо спецназа, вы испугаете мою кошку, — попросила бабка, поблескивая в полумраке прихожей стеклами очков. — Покажите фотографию так, через щель, или дайте я посмотрю, а потом верну обратно.
«Хитрая бестия!» — мысленно восхитилась я, а вслух сурово сказала:
— Нет, не пойдет, гражданка. Я теперь должна войти к вам в квартиру, чтобы убедиться, что вы никого не скрываете. Или спецназ не только испугает кошку, но и потопчет все полы.
Поняв, что со мной спорить бесполезно, вредная старуха впустила меня в квартиру.
— Чтобы не пачкать полы, дальше заходить не буду, — сказала я, заметив телефон на столике в прихожей. — Возьмите фотографию, идите
— Только не по межгороду, — строго предупредила хозяйка квартиры.
— Местный, — заверила я. — Кстати, сообщите мне имя и фамилию. — Трубка была уже у меня в руке, а пальцы левой руки набирали телефон горячей линии ФСБ.
— Александра Ильинична Челюбеева, — сказала старуха громко и отчетливо.
— Спасибо, идите, — махнула я ей рукой, — разговор секретный.
С недовольным видом старуха ушаркала на кухню.
Голос в телефонной трубке мне вежливо сообщил, что я дозвонилась до дежурного горячей линии, и велел сообщить свои данные и адрес. По данным они пробивали номер телефона, чтобы определить, не шутник ли это какой звонит.
— Александра Ильинична Челюбеева, — представилась я дрожащим старушечьим голосом и назвала адрес. — Сынок, подозреваю, что мой сосед из двенадцатой — террорист. К нему постоянно ходят нерусские люди с бородами. Из-за двери слышится, что они молятся. А недавно подогнали грузовик и таскали какие-то коробки.
— Вы не запомнили номер грузовика? — спросил заинтересованно дежурный.
— У меня сейчас сериал начинается, мне некогда тут с вами лясы точить, — сердито буркнула я и положила трубку.
— Я его не узнаю, — вернувшаяся с кухни Александра Ильинична протянула мне фотографию Никиты.
— Ну на нет и суда нет, — улыбнулась я, забирая листок. — Спасибо, до свидания.
В спешке я покинула ее квартиру, сбежала по ступенькам и вышла на прохладный воздух. Уже совсем стемнело. Тысячи белых огоньков звезд глядели на меня сверху вниз с черного с синевой ночного неба. Истончившийся серп месяца давал на неосвещенную улицу немного света, и я, внимательно глядя себе под ноги, быстро пошла по улице подальше от розового дома. Надо было решать, что делать дальше: ехать сразу в Карасев или заехать к тете и обработать полученную информацию. Зеленый, благодаря моей помощи, теперь будет находиться в относительной безопасности от Никиты, в застенках ФСБ. Прошагав с квартал, я приняла решение ехать сначала к охранному агентству «Пантера», затем к тете обрабатывать информацию и обратно в Карасев.
Глава 6
За окном как из ведра лил дождь. Тяжелые капли, словно заправские барабанщики, стучали по металлическому подоконнику. Экран монитора погас. Допив остатки кофе, я посмотрела на диск, что держала в руках. На нем содержалась информация, способная серьезно подпортить карьеру Никиты Тимофеевича Селиванова, или же не только карьеру, но и жизнь. Тут попахивает сроком. Еще две копии этого диска лежали на столе рядом с клавиатурой.
«Что делать с информацией? — думала я, прикрыв глаза. — Сразу слить куда следует, а может, послать диск Никите, припугнуть, чтобы прекратить свою деятельность по преследованию мужа своей сестры?» До сих пор я не была точно уверена, кто послал тех горилл в больницу к Феофанову. Мочалов после моего визита никаким сообщникам звонить не стал, а бросился поднимать свои связи на борьбу с произволом прокуратуры. Потом ему сообщили, что в прокуратуре слыхом не слыхали о постановлении на его арест и не видели среди своих сотрудников следователя, соответствующего моему описанию. Мочалов сразу потребовал расследования по факту вымогательства у него денег. Виновный человек обычно так не поступает.