Нет человека – нет проблем!
Шрифт:
— Откуда узнала? — потребовала я ответа.
— Да по телевизору, в новостях было, — сказала она, глянула на часы и сообщила: — Вот уже скоро, в семь тридцать, сможешь сама посмотреть.
— А что говорили-то, ты уверена, что говорили именно про Виктора? — с нетерпением спросила я. Слова тети подействовали на меня, как удар под дых.
— Показали на весь экран цветную фотографию твоего Вити, и что ты хочешь сказать, я его не узнаю? — ворчливо спросила тетя Мила и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Он подозревается в убийствах и разбое.
Возможно, тетя и ошиблась, но и того, что она сказала,
— Ты что, звонишь этому бандиту? — испуганно спросила тетя Мила, наблюдая за мной. — Не связывайся с ним, Женя. За него даже награду объявили родственники пострадавших, тридцать тысяч.
— Долларов? — внезапно охрипшим голосом спросила я, осознавая с предельной ясностью, что дело моего клиента — труба.
— Нет, рублей, но не в этом дело, — раздраженно махнула рукой тетя, — он настоящий головорез.
— Да не ему я звоню, — буркнула я, отключив телефон. — С подружкой одной мы договорились сходить в бассейн, и я ужасно опаздываю.
— С какой подружкой? — ошеломленно спросила тетя Мила. Резкий переход на другую тему сбил ее с толку.
— Да ты ее не знаешь, — бросила я равнодушно. — Ну ладно, мне пора. Пока, — и пошла к себе в комнату. Однако от тети Милы так легко не отделаешься. Она чувствовала подвох и побежала за мной.
— Женя, Женя, ты просто не хочешь, чтобы я волновалась, и не говоришь правды. Ты опять ввязалась в какие-то опасные дела!
Я, изображая саму беззаботность, торопливо переодевалась, убеждая тетю, что ничего страшного не случилось, а сама думала, что произошло с архитектором и почему он не отвечает на телефонные звонки. По идее, обнаружить место пребывания Феофанова в Карасеве не должны были по крайней мере с месяц. Все ходы были просчитаны. Я столько положила сил на это. Если Феофанов попадется, то это только по своей вине. Нечего было высовываться и играть в любовь с хозяйкиной дочкой. Не могла же я сидеть с ним там и ждать, когда нас обнаружат. Обстоятельства требовали быстрой реакции, действий, а не пассивного ожидания неизбежного конца. Однако, как я себя ни убеждала в собственной правоте, на душе легче не становилось.
— Женя, ты надолго? — спросила тетя Мила, отвлекая от тяжелых дум.
— Ой, не знаю, — сказала я рассеянно, застегнула «молнию» на короткой кожаной куртке, осматриваясь, не забыла ли чего. Вроде бы ничего.
— Ты берешь с собой в бассейн сумку? — сузив глаза, спросила тетя Мила.
— Мы потом поедем в пансионат «Красный обрыв», отдохнем там несколько дней, — соврала я не моргнув глазом, хотя чувствовала себя при этом паршиво. Приходилось постоянно нести всякую чушь, чтобы оградить тетю от опасности.
Тетя Мила хотела еще что-то выспросить, но я решительно направилась к двери. Через улицу от дома тети я поймала такси и направилась прямиком в Карасев. Я плюнула на предосторожности, не стала путать следы, гримироваться, лишь следила, чтобы за машиной не было «хвоста». На переезде такси обошло автобус бойцов СОБРа в полной выкладке. Я посмотрела на них и подумала: «Не по наши ли души
Неторопливо, прогулочным шагом я перешла дорогу, двинулась в узкий проход между домами, заканчивающийся тупиком. Задача состояла в том, чтобы подобраться к дому с тыла.
«Ну, если Феофанов сидит там живой и здоровый и просто не желает брать трубку, ноги вырву гаду», — подумала я, легко перемахнула через низенький покосившийся забор и очутилась в заросшем высохшими сорняками саду. Продравшись через кусты, я остановилась перед более добротным забором, что отделял участок соседа-алкоголика от участка дома, который снимали мы. Перед тем как пролезть в подготовленный заранее лаз, я понаблюдала за домом. Шторы задернуты на всех окнах. Изнутри слышалась громкая музыка. Уж не поэтому ли Феофанов не расслышал звонок сотового? Из-за угла дома виднелся участок бетонной дорожки до самой калитки. Только взглянув на нее, я поняла, что дело серьезное. Куча грязных следов от калитки к дому. Ночью шел дождь. Если Феофанов провожал утром ночную гостью, то к калитке они шли в чистой обуви и только следы в обратном направлении могли быть грязными.
Аккуратно раздвинув доски в заборе, я пролезла в лаз, согнувшись, пробежала к двери и прижалась к стене у окна. На фоне музыки я четко расслышала чей-то стон и удары, будто выбивали ковер. Я присела. У стены дома были сложены доски, накрытые толем. Мое внимание привлек черенок от лопаты, сломанный у основания. Древко удобно легло в руку. Бесшумно я проскользнула ко входу, взглянула еще раз на дорожку, чтобы точно оценить количество противников. Четкие отпечатки четырех пар обуви шли к дому. Среди них я не заметила отпечатков ботинок Феофанова с немного бугристыми подошвами и каблуком.
Значит, четверо. Я приготовилась ворваться, но замерла, услышав шорох у сетчатой ограды с южной стороны дома. Там, между кустами смородины, стояла здоровенная черная немецкая овчарка соседей. Она внимательно смотрела на меня своими темно-карими глазами, как бы раздумывая, залаять или нет. Тут в первый раз за долгое время я обратилась к богу, умоляя его убрать от меня псину. Ее лай переполошит тех, кто орудовал внутри, и тогда Феофанов мог пострадать. Овчарка не стала лаять. Возможно, она узнала меня и решила, что нет никакого резона бросаться на того, на кого уже бросалась. Отвернувшись, она убежала к дому, а я смогла выпустить из легких воздух, так как даже боялась дышать, чтобы не провоцировать собаку. Ну что ж, за дело.
Открыв ключом замок на входной двери, я вошла на веранду. Дверь в дом была приоткрыта. Я сделала пять шагов. В следующее мгновение дверь открылась, и навстречу мне, хромая, вышел мордатый тип из больницы, так называемый майор Сидоров. Его правая рука висела на перевязи — память обо мне. Я двинулась вперед, чтобы добавить мордатому воспоминаний. Стремительная атака, удар черенком в солнечное сплетение, дробящий удар в ключицу, затем сбоку по голове. Выхватив из кобуры бандита пистолет с глушителем, я подхватила его валявшееся на боку тело и, прикрываясь им, как щитом, вошла в комнату.