Невеста
Шрифт:
Проходивший мимо Джеймс заметил траурный взор, которым жена обводила свадебное платье Милли, и почувствовал прилив раздражения.
– Ради всего святого, Оливия! – грубо сказал он, войдя в комнату.– Свадьбы не будет. Не будет! Неужели ты еще этого не уразумела?
От неожиданности Оливия дернулась и дрожащими руками стала засовывать платье обратно в чехол.
– Уразумела. Я просто…
– Купаешься в жалости к самой себе,– уколол ее Джеймс.– Все думаешь о том, что такая замечательно организованная свадьба не состоится.
Оливия
– Джеймс, почему ты ведешь себя так, будто это моя вина? – нервно спросила она.– Почему я вдруг стала главной злодейкой? Я не заставляла Милли выходить замуж, устраивать свадьбу. Она сама так решила. Я лишь постаралась устроить все как можно лучше.
– Как можно лучше для себя?
– Может, и так. А что в этом плохого?
– Нет, я умываю руки! – Джеймс побледнел от гнева.– До тебя нельзя достучаться.
– Не понимаю, просто не понимаю. Ты разве не радовался, что Милли выходит замуж?
– Не знаю.– Он с суровым видом подошел к окну.– Замужество… Что это чертово замужество может дать такой молодой девушке, как Милли?
– Счастье,– помолчав, ответила Оливия.– Счастливую жизнь с Саймоном.
Джеймс развернулся и с любопытством посмотрел на жену.
– Ты всерьез думаешь, что браки приносят счастье?
– Конечно.
– Хм, ты сохранила больше оптимизма, чем я.
Джеймс прислонился к батарее и с непроницаемым выражением лица смотрел на Оливию.
– Что ты имеешь в виду? – неровным голосом спросила та.– О чем ты говоришь?
– А как ты думаешь?
В комнате воцарилась звенящая тишина.
– Погляди на нас с тобой, Оливия. Супружеская пара с многолетним стажем. Разве мы приносим друг другу счастье? Поддерживаем друг друга? За эти годы мы не сблизились, а, наоборот, отдалились.
– Это не так! – с тревогой воскликнула Оливия.– Мы очень счастливы вместе.
Джеймс Хэвилл покачал головой.
– Мы счастливы по отдельности. У тебя своя жизнь, у меня своя. У тебя свои друзья, у меня свои. Врак – это нечто другое.
– Мы не живем по отдельности,– испуганно возразила Оливия.
– Ради бога, Оливия! Не лги себе. Для тебя более интересны постояльцы твоей гостиницы, чем я.
– Неправда! – вспыхнула Оливия и покраснела.
– Правда. Сначала они, потом я. Я и остальные члены семьи.
– Ты несправедлив! – мгновенно отреагировала Оливия.– Я держу домашнюю гостиницу ради семьи. Чтобы мы могли позволить себе праздники, какие-то маленькие удовольствия. Ты ведь сам знаешь!
– Возможно, на свете есть более важные вещи.
Миссис Хэвилл нерешительно взглянула на мужа.
– Ты хочешь, чтобы я закрыла гостиницу?
– Нет,– с досадой произнес Джеймс.– Я…
– Что?
Джеймс долго молчал, затем вздохнул.
– Наверное,– задумчиво произнес он,– мне просто хочется быть нужным тебе.
– Ты нужен мне,– вполголоса промолвила Оливия.
– Неужели? – Джеймс криво улыбнулся.– Оливия, когда в последний раз ты мне доверялась?
– Тебе неинтересно то, о чем я с тобой говорю! – в свое оправдание воскликнула Оливия.– Как только я завожу разговор, тебе становится скучно. Ты начинаешь смотреть в окно или читать газету. Ведешь себя так, будто все, о чем я толкую, ерунда и пустяки. И вообще, как насчет тебя? Ты и сам не бываешь со мной откровенен!
– Я пытаюсь,– сердито буркнул Джеймс,– но ты, черт возьми, никогда не слушаешь! Знай себе тараторишь об этой дурацкой свадьбе. Свадьба то, свадьба се. А не свадьба, так что-нибудь еще. Трещишь и трещишь. С ума можно сойти!
Последовала долгая пауза.
– Да, порой я бываю болтлива,– нехотя признала Оливия.– Друзья напрямую говорят мне: «Оливия, замолчи, дай хоть слово вставить», и я замолкаю.– Она набрала в грудь воздуха.– Но ты же не делаешь мне замечаний. Тебе вообще все равно.
Джеймс устало провел рукой по лицу.
– Возможно, ты права, и это действительно перестало меня волновать. Я знаю одно…– Он помолчал.– Я больше не могу так жить.
Его слова мгновенно разнеслись по крошечной комнате, точно газ из баллончика. Кровь отхлынула от лица Оливии, а где-то в груди медленно, как похоронный звон, запульсировали тяжелые, глухие удары.
– Джеймс,– сказала Оливия, прежде чем он успел продолжить.– Пожалуйста, не сегодня.
Джеймс Хэвилл посмотрел на жену и заколебался: ее щеки были пепельно-серого цвета, губы дрожали, в глазах стоял страх.
– Оливия…– начал он.
– Если ты хочешь мне что-то сказать,– миссис Хэвилл сглотнула,– пожалуйста, не делай этого сегодня.– Она нервно попятилась, не глядя ему в глаза.– Только не сегодня,– прошептала она, нащупав позади себя дверную ручку.– Сегодня я просто не вынесу.
Руперт сидел за столом в своем кабинете и глядел в темную, безмолвную ночь. Перед ним лежал список телефонных номеров; некоторые из них были вычеркнуты или исправлены, другие нацарапаны заново. Последние два часа Руперт провел на телефоне, общаясь с людьми, которые, как он раньше считал, навсегда исчезли из его жизни: старый товарищ Аллана по Кебл-колледжу, перебравшийся в Крайст-Черч; давний однокашник, теперь работавший в Бирмингеме; полузабытые знакомые, друзья друзей, имена, обладателей которых он уже не помнил. Никто не знал, где Аллан.
Однако последний звонок дал надежду. Руперт поговорил с профессором английской словесности из Лидса, знавшим Аллана по работе в Манчестере.
– Он неожиданно покинул Манчестер,– сообщил профессор.
– Так я и думал.– Руперт слышал эту информацию уже трижды или четырежды.– Как вы думаете, куда он мог поехать?
Профессор помолчал.
– Эксетер,– сказал он наконец.– Да, точно. Я уверен, потому что годом позже он написал мне и попросил прислать одну книгу. В адресе значился Эксетер. Возможно, я даже занес его в электронный блокнот.