Невеста
Шрифт:
Она закрыла глаза, остро ощущая свою уязвимость и беззащитность. Она не готова к таким испытаниям. Когда она вернется, разговора с родителями избежать не удастся. Они, по всей видимости, ожидают, что дочь ответит на все их вопросы, заверит, что все хорошо, и поможет «переварить» неожиданную новость. Однако Изабел едва успела «переварить» ее сама. В голове шевелилась некая смутная идея, неприятная и бесформенная, пока не готовая предстать перед внешним миром. Приливы энергии и оптимизма сменялись плаксивостью, а тошнота лишь ухудшала состояние. Милли
На углу она остановилась и осторожно положила руку на живот. Размышляя о том, что там, внутри ее, она почему-то представляла себе небольшого моллюска или улитку – нечто свернувшееся клубочком, без каких-либо человеческих признаков; нечто неопределенное, чья жизнь еще не началась и – если она так решит – никогда не начнется. Изабел захлестнуло волной безысходности пополам с дурнотой. Вся семья помешана на том, выйдет Милли замуж или нет, тогда как она, Изабел, в полном одиночестве пытается решить, дать ли жизнь новому существу или оборвать ее…
Эта мысль приковала девушку к месту. Она изнемогала под тяжестью свалившейся ответственности, и на какую-то долю секунды ей показалось, что сейчас она не выдержит и, рыдая, рухнет прямо на тротуар. Однако вместо этого Изабел слегка тряхнула головой, поглубже засунула руки в карманы и, крепко стиснув зубы, двинулась дальше.
Саймон и Милли сидели в креслах друг против друга, словно в телевизионной студии.
– Ну,– наконец проговорил он.– Из-за чего шум?
Милли дрожащими пальцами заправила за ухо выбившуюся прядь волос; открыла рот, собираясь что-то произнести, и опять закрыла его.
– Эй, я начинаю нервничать,– попробовал подтолкнуть ее к разговору Саймон.– Давай, родная. Надеюсь, жизни это не угрожает?
– Нет.
– Тогда и бояться нечего,– широко улыбнулся он.
Ощутив внезапное облегчение, Милли улыбнулась в ответ.
– Тебе это не понравится,– предупредила она.
– Я наберусь храбрости и все выдержу. Выкладывай, что там у тебя.
– Ладно.– Милли набрала в грудь побольше воздуха.– Дело в том, что мы не сможем пожениться в субботу. Свадьбу придется отложить.
– Отложить? – медленно переспросил Саймон.– Допустим. Но почему?
– Я кое о чем тебе не сказала,– продолжила Милли, сцепив пальцы.– Когда мне было восемнадцать, я совершила одну очень большую глупость. Я вышла замуж. Брак был фиктивным и ничего для меня не значил, но оформить развод я не успела. В общем, получается, что… я замужем.
Она внимательно посмотрела на Саймона. На его лице читалось замешательство, однако никак не гнев, и у Милли вспыхнула надежда, что все обойдется. После истерических припадков матери ей было отрадно видеть, что Саймон воспринял новость спокойно – не впал в бешенство, не стал на нее кричать. В общем, это и естественно, ведь брак Милли не означал какой-либо связи и был всего лишь
– Мне нужно только дождаться безусловного решения суда, а потом мы поженимся,– подытожила Милли и закусила губу.– Саймон, я очень, очень сожалею.
Саймон долго молчал.
– Я не понял. Это что, шутка?
– Нет,– покачала головой Милли.– Если бы! Я замужем, Саймон.
На его лице медленно проступало недоверие.
– Так ты не шутишь.
– Нет.
– Ты действительно замужем.
– Да. Но не по-настоящему,– начала оправдываться Милли. Она уставилась в пол и старалась, чтобы ее голос не дрожал.– Он был гомосексуалистом, так что наш брак – фикция. Я просто помогла ему остаться в стране. Честное слово, это значило даже меньше, чем ничего! Ты понимаешь меня, Саймон? Понимаешь, да?
Она подняла глаза и по его лицу осознала с тяжелым толчком в сердце, что это не так.
– Я совершила ошибку. Огромную ошибку, теперь я это знаю. Мне ни за что не следовало соглашаться. Но я была слишком молода и глупа, а он был мне другом, или, по крайней мере, я так считала. Он нуждался в моей помощи, вот и все!
– Вот и все,– отстраненно повторил Саймон.– И что, этот парень заплатил тебе?
– Нет, я просто сделала ему одолжение.
– Ты вышла замуж… в качестве одолжения? – опешил Саймон.
Милли бросила на него беспокойный взгляд. Разговор, похоже, уходил не в ту сторону.
– Это ничего для меня не значило! С тех пор прошло уже десять лет. Я была совсем ребенком. Я понимаю, что обязана была признаться тебе раньше, но…– Милли с мольбой посмотрела на своего жениха.– Саймон, скажи хоть что-нибудь!
– Что, по-твоему, я должен сказать? Поздравить тебя?
– Нет,– заморгала Милли.– Ну… скажи, что ты думаешь.
– Я не знаю, с чего вообще начать. Не могу в это поверить. Я вдруг узнаю, что ты замужем за другим. Что я должен думать?
Взгляд Саймона упал на безымянный палец левой руки Милли, на котором сверкало подаренное им кольцо. Милли покраснела.
– Пожалуйста, поверь, у нас ничего не было…
– Да какая разница! Ты официально замужем! – Саймон вскочил с кресла и отошел к окну.– Господи, Милли, почему ты мне не сказала? – прерывисто воскликнул он.
– Не знаю. Я не…– она судорожно сглотнула,– не хотела все испортить.
– Не хотела все испортить? Поэтому выждала, пока осталось два дня до свадьбы?!
– Я думала, это не помешает…
– Ты думала, что сможешь сохранить это в секрете? – Саймон резко обернулся: внезапно до него дошло.– Ты и не хотела мне ничего рассказывать! Так?
– Я не…
– Хотела утаить это от меня! – Он повысил голос.– От своего мужа!
– Нет! Я собиралась сказать!
– Когда? В первую брачную ночь? После рождения ребенка? На золотую свадьбу?
Милли открыла рот – и опять захлопнула его. Страх, как раскаленная лава, обжег ее изнутри. Она никогда не видела Саймона в такой ярости, не знала, как погасить эту вспышку, что предпринять.