Невидимый город
Шрифт:
Князь оказался, под стать дому, человеком молодым, простым, улыбчивым, с насмешливым взглядом. У него были черные как смоль волосы, аккуратная бородка, голубые глаза, толстый шрам пересекал высокий лоб, не портя, однако, красоты лица.
Князь сидел в просторной горнице за длинным столом, уставленным многочисленными яствами, пил задумчиво мед из кубка и смотрел на беленую печь, на которой только что были нарисованы спелые ягоды земляники.
– Ну и в самом деле так веселей, – пробормотал он, любуясь собственной работой.
Аккурат в три окна стоял
– Здравствуйте. – Переступив порог, Ярослав поклонился до земли.
Он видел в кино, что так здоровались в древности, и решил повторить в знак уважения перед главным в этом городе человеком.
– Здоровти и вам, – улыбаясь, сказал князь и указал пальцем с толстым перстнем на лавку. – Присаживайтесь, поснедаем.
Гости сели за стол по обе стороны от князя: Ярослав спиной к окну, а Дарья и Арсений – к двери. Василий, поклонившись на прощание, вышел из горницы. Молодая девушка в бирюзовом сарафане и убрусе разлила клюквенный морс по кубкам и, поставив перед гостями, вопросительно посмотрела на князя.
– Иди, Марьюшка. – Кивнул тот. – Нам посекретничать надо.
Девушка молча вышла из горницы.
– Посотрабезничаем, друзи дорогеньки! – торжественно промолвил князь и указал на стол. – Угощайтесь и речите.
– О чем? – спросил Ярослав, решив, что рассказывать будет он.
– Да обо всем. Мне все интересно. О жизни в Московии, учебе в школе, как попали к нам, кто ваши родители, чем занимаются.
Ярослав посмотрел на друзей. Глаза у Сени стали такими же круглыми, как у князя, а Даша растерянно улыбнулась.
– Ну и лица! – Не сдержавшись, Владимир заливисто рассмеялся. Хороший у него был смех, искренний. – Представляю ваше удивление. Шли говорить с предводителем дикарей, а он тут расспрашивает.
– Ничего мы про дикарей не думали, – пробурчал Арсений и, скрывая неловкость, взял с тарелки румяный пирожок.
– Верю, – резко оборвав смех, сказал князь. – Речите!
И ребята принялись рассказывать, сначала неохотно, выдавливая из себя по слову, затем увлеченно, наперебой. Владимир слушал с большим вниманием, изредка бросая вопросительные взгляды в сторону разрисованной печи, словно спрашивая у нее совета. Глянет на печь, удовлетворенно кивнет головой и дальше слушает.
Он задавал вопросы, не стесняясь признавать свою неосведомленность. Его особенно интересовал метрополитен, но знания ребят в этом деле были ограниченны. Зато Арсений с удовольствием рассказывал о своих путешествиях с родителями, выделив Грецию, а Дарья о том, как сплавлялись по реке на байдарках.
Во время разговора Ярослав жалел о том, что на уроках истории они с Арсением рубились в игры и практически не слушали учителя. Многие вопросы об истории страны оставались без ответа, ребята пожимали плечами и стыдливо хлюпали носами.
«Вернусь домой, выучу историю
Проговорив несколько часов подряд, ребята почувствовали усталость. Их клонило в сон, мысли путались, тяжелели веки и язык. Они терли руками глаза, часто зевали, и наконец князь, извинившись, что задержал, велел им отправляться спать.
– Марьюшка, – позвал он девушку в бирюзовом сарафане, – готовы ли комнаты для гостей, как я приказал?
– Готовы, князь, – тихим и ласковым голосом ответила та.
– Ну сопроводи. Останетесь пока жить у меня, а дальше сообразим, куда определить.
Ярослав, поднявшийся с лавки, снова сел.
– Что значит «дальше»? Мы думали, вы нам поможете с Москвой связаться.
– С Москвой? – растягивая гласные, переспросил князь и вдруг заливисто рассмеялся. – Так прям и связаться? Крикнуть им, что ли: э-ге-ге, Московия, слышишь?!
– Ну может, у вас рация есть? Или телефон? – присоединился к разговору Арсений. – Как-то же вы связываетесь с городами?
– Голубиной почтой, а как еще? – продолжал шутить князь. – У нас и голубятня есть, там особая порода птиц живет, выпустил – и жди весной обратной вести.
– А если серьезно? – не унимался Ярослав. – Мы рассчитывали, что уже завтра вечером дома будем.
– Это как? – удивленно спросил Владимир.
– Пришлют за нами вертолет или машину. Может, даже родители мои приедут, – продолжил Ярик.
– Ветролет – это хорошо, – как будто согласился князь. – Вот вы мне про него завтра и расскажете, что это за чудо чудесное, когда по ветру летать можно. А пока идите спать, утро вечера мудренее, слыхали? – и, увидев их огорченные лица, добавил: – Да не переживайте вы так, у нас неплохо, вам, может, даже и понравится. Все лучше, чем по лесу бродить. Это еще хорошо, что вас волки не сожрали или что в болоте не сгинули, а то всякое могло быть. А у нас и сухо, и тепло, и банька есть, и покормят вас. Чего грустить?
Ярослав вновь поднялся. Покусывая губу, смотрел внимательно на князя, пытаясь уловить в его словах угрозу. Но сказаны они были с добром, без малейшего оттенка негатива.
– Значит, мы завтра вернемся к этому разговору, так? – спросил, выходя из горницы.
– Омоно, – ответил князь, отпивая мед из кубка, и помахал им на прощание рукой.
Комнату Даше выделили на втором этаже. Она была просторной, светлой, украшенной по-девичьи весело и нарядно. У окна стояла прялка, имелись и низкий стол, и лавка, и узкая, но высокая печь, и несколько сундуков. На стенах висели картины без рам, с наивной, почти детской, живописью. Мальчиков поселили на первом этаже, в той же стороне, что и горница, с окнами, выходящими на переднюю часть двора. Комната была хоть и небольшая, но просторная и пустая: две деревянные кровати с пуховыми перинами, стол с лавкой да сундук. Переодевшись в приготовленные Марьей ночные рубахи и практически не разговаривая друг с другом, словно поссорились, друзья потушили лампу, забрались в кровати и быстро заснули.