Незримое
Шрифт:
Ну вот правда, таких дряхлых стариков я, наверное, никогда еще не встречала. Его буквально подбрасывало в воздух от каждого слова, руки и ноги тряслись и ходили ходуном, обвислые щеки и веки дрожали, и я никак не могла понять, как он умудряется выдавать столько информации без каких-либо вспомогательных материалов.
Перед стариком не стояло даже кафедры, куда можно было положить какую-нибудь записульку или гаджет. А он шпарил и шпарил, заикаясь отнюдь не из-за забывчивости – просто сложно говорить ровно, когда весь как на шарнирах.
В
Он ковылял в одном со мной направлении, но значительно медленнее, а мне было как-то неловко его обгонять. Вот и плелась я позади, ожидая, когда же старик наконец свернет. Но он не свернул, а упал.
Просто рухнул как подкошенный, без охов и предупреждающих выстрелов. И я, даже не думая, чем могу помочь, ринулась к нему. Всего несколько шагов нас разделяло, но когда я коснулась пальцами дряблой шеи – пульса уже не было. Я уже приготовилась рыдать, биться в истерике и звать-звать-звать кого-нибудь, однако вскоре выяснилось, что жизни в этом теле не было никогда.
Если вкратце, то пока я причитала и размазывала по щекам тушь, из стариковского уха на его же лоб, кряхтя и чертыхаясь выбрался крошечный человечек. Крошечный – в смысле, совсем. Размером даже не с пальчик, а с… Блин, ну вообразите, каким малюткой надо быть, чтобы поместиться в чьем-то ухе.
Наряд его в точности повторял одежду старика – старомодный полосатый костюм, да черный портфель с заклепками, – но был этот малыш раза в три моложе и в десять раз симпатичнее. И да, чтобы разглядеть его, мне пришлось склониться к телу близко-близко.
Видок, наверное, у меня был тот еще. По крайней мере, карох – позже я узнала, что зовутся маленькие человечки именно так – задрав голову, ухмыльнулся и помахал мне рукой.
– Не плачь красотка! – крикнул, а для меня все прозвучало едва уловимым писком. – Давно пора было сменить колымагу.
После чего ловко скатился с головы старика, и начал медленно удаляться. Ну, то есть, для него-то, полагаю, все происходило очень даже быстро, а вот я могла обогнать кароха за полшага.
Пока я наблюдала за этим чудом природы, лежащее на полу тело стало таять, буквально на глазах превращаясь в дым и просачиваясь куда-то в пол, и через несколько мгновений я уже в гордом одиночестве сидела на грязном полу универского коридора.
– Карохи, они… создают себе большие тела для общения с нами, – объяснила я поручику, который после моей истории замер в роденовской позе мыслителя. – Ну и привыкают. Жалко им потом расставаться, как нам с полюбившимися вещами и машинами. Вот и довел этот профессор свой «транспорт» до полного упадка.
– Обалдеть, – наконец выдал Ян. – Я бы тоже впечатлился.
– Ну… они бывают заторможены, часто задумываются, выпадают из реальности. Но то же можно сказать и о всяких там мечтателях, так что не советую проверять уши всякого, кто на мгновение завис.
Он рассмеялся, и я собралась было рассказать еще о ком-нибудь удивительном, но, похоже, всему хорошему действительно приходит конец…
Вот уже не думала, что назову отнюдь не добровольное пребывание в Секунде «хорошим».
– Привет неудачникам, – раздался из ниоткуда задорный голосок. – Не заскучали еще?
А в следующий миг из белизны прямо перед нами шагнул человек.
Я узнала его мгновенно, несмотря на то, что не видела несколько лет. По волосам, глазам, кривой усмешке.
Маминой усмешке.
Проклятье, ну ребенка-то они зачем приперли?
– Матвей, – поздоровалась я.
Поразительно, каких-то три года, и из смешливого лопоухого мальчишки мой младший братец превратился в самоуверенного смазливого подростка. Ему ведь уже пятнадцать скоро. Жених…
– Чего расселись-то? – Тем временем продолжал «жених». – Там батя по ту сторону якорем работает. Надо выбираться побыстрее, пока у старичка сердце не отказало.
М-да, как быстро растут дети…
Плюс: мы не сгинем в Секунде.
Минус: не уверена, что это плюс.
Глава 10
Все по-настоящему интересные вещи
существуют по ту сторону причинно-следственных связей.
(с)Макс Фрай
Папа у меня… особенный. Очень.
Такой особенный, вместивший в себе столько граней и оттенков – а кто-то подозревает, что и личностей, – что Билли Маллиган нервно курит в сторонке.
Нет, он не маньяк, не психопат, очень даже общительный и радушный человек, просто своеобразный. Всегда прекрасно сознавая, кто он, что делает и чего хочет, папа порой стремится к вещам диаметрально противоположным и каким-то чудесным образом умудряется их совместить.
Бабушка говорит, это из-за того, что в нем сильны магия воздуха и ментальная. Дескать, воздушников в принципе вечно мотает туда-сюда, а менталы вообще любимые клиенты психологов и всяческих наставников по обретению равновесия и познанию дзен. И, мол, удивительно, как это папа к своим почетным пятидесяти пяти еще не стал воплощением пары Джекил-Хайд и не попытался захватить вселенную и потом сам же от себя ее спасти.
Но вот так уж вышло, не попытался. Да еще и живет вполне себе тихо и спокойно – относительно прочих членов клана Зеленцовых, – разве что изредка совершает всякие глупости. Вроде прошлогоднего прыжка с парашютом, после которого он неделю не мог встать – спину прихватило.