Незримое
Шрифт:
Весело, ничего не скажешь.
– Впервые вижу, – на удивление ровно произнесла я и даже сама себе поверила, хотя внутри все так же копошился червь сомнения.
– Что ж, – вздохнул шеф, – а вот мы можем доказать, что вы врете.
Я выпучила глаза: неужели?..
– Во время вчерашнего допроса гражданка Метелька не единожды упоминала некую рыжую… даму, с которой Антон Беляк встречался незадолго до смерти. Собственно, вполне вероятно, что эта дама – последняя, с кем он беседовал. Ну а момент, когда Метелька опознала в рыжей даме вас, Софья Викторовна, наше управление запомнит
– И вы, конечно, сразу же гражданке Метельке поверили? – фыркнула я и скрестила руки на груди.
– Не сразу же, – вмешался поручик.
Голос его звучал до жути серьезно, а в лицо и вовсе было страшно смотреть.
– Тебя опознали бариста и официант, а также засняла камера видеонаблюдения, – продолжил Ян. – Соня, мы знаем, что ты встречалась с жертвой за пять часов до установленного времени смерти.
– Да я знать его не знаю! – воскликнула я и даже подскочила, но Ковальчук демонстративно водрузил руку на коробку со «сдерживающим элементом», и пришлось опять прижать зад к стулу. – Я не знаю этого человека, – повторила уже спокойнее. – Никогда с ним не встречалась ни в каких кафе.
– Соня…
– Софья Викторовна, – перебил Яна шеф, – все уже подтверждено и задокументировано. Не знаю, что за игру вы ведете…
– Да какие игры! – вновь сорвалась я. – Я имя-то трупа узнала только вчера утром. И не видела его никогда прежде. Может, и выпадала возможность, – я со значением глянула на каждого из мужчин, – но не отложилось в моей памяти этого лица.
Наверное, мой намек все же поняли. Ян нахмурилась, а Ковальчук разозлился пуще прежнего, даже покраснел до моего любимого свекольного оттенка.
– Готова предстать перед вещуном, – припечатала я, уставившись ему прямо в глаза и не давая вновь завести свою шарманку – Софья Викторовна то, Софья Викторовна се… – Имею право.
– Даже так… – протянул шеф.
– Что за вещун? – спросил Ян. – Предсказатель? Разве поможет тут видение будущего?
Я проигнорировала предостерегающие взгляды начальства и ответила:
– И будущего, и прошлого, и явного, и скрытого, и сказанного, и затаенного. Вещунами их называть для удобства, а видят они истину.
И плевать на все. Если уж пустили поручика на допрос, должны были догадаться, что он тут кое-что услышит, а понимать яростные зырканья Ковальчука я не обязана.
– Всю истину, – напомнил тот. – До последней капли. – Помолчал немного и добавил с неожиданно тяжким вздохом: – Тебе совсем нечего скрывать, идиотка?
О, секретов у меня хватало. Ну как секретов – секретиков. Обычных, человеческих, женских. Грязные трусики под подушкой, о которых я все время забываю; подаренная мамой ваза, которую я якобы храню на торжественный случай, а на самом деле давным-давно разбила; внезапная симпатия, а возможно, уже даже влюбленность в человеческого следователя, с которым довелось поработать…
Вещуны, конечно, имеют привычку при свидетелях бормотать вслух обо всем, на что натыкаются, да еще и мозг вскипятят так, что потом месяц буду в себя приходить.
Но ведь сущие же пустяки? По крайней мере, в сравнении с выдвинутыми обвинениями.
Хотя… в чем меня, собственно,
– Вы думаете, я его убила? – спросила в лоб.
Ковальчук открыл рот, но Ян оказался быстрее:
– Мы знаем, что ты была с Беляком в кафе. Ольга Метелька следила за любовником подозревая в измене. Она уверяет, что он что-то тебе подарил, и что общались вы весьма… – он замялся и скривился, – интимно. Во время слежки Метелька столкнулась с кем-то из старых врагов, завязалась драка, и обеих дам увезли в ближайшее отделение полиции, где они и просидели до утра.
– Так что, – перехватил бразды правления шеф, – как видишь, у ведьмы алиби железное. Беляк скончался, когда она пыталась задурить голову полицейским. А ты, по показаниям свидетелей, вышла из кафе вместе с жертвой и даже села в его машину.
Я вновь, точно рыба, беззвучно открывала и закрывала рот.
– Где ты была с девяти вечера среды до восьми утра четверга? – продолжил Ковальчук. – Что в восемь-тридцать ты явилась на работу в образе феи-переростка, я в курсе.
Допустим, явилась я в нормальном образе. Это потом уже поспорила, проиграла, и ближе к полудню охотники всучили мне новый сногсшибательный наряд. Но сейчас имелись проблемы поважнее, чем неточность в высказывании шефа…
– Я… – Начало было громкое, уверенное, наглое. А потом я кое-что поняла и закончила едва слышно: – Я не знаю.
– Что?
– Я не знаю!
Я вспомнила, что именно об этом вечере так и не смогла ничего поведать бабушке во время недавнего допроса. Но тогда я все списала на усталость и нервное напряжение, а теперь… теперь по-настоящему испугалась.
– Ладно, хорошо, – опять вмешался Ян. – Что последнее ты…
Его прервало кипенно-белое кольцо портала, вспыхнувшее прямо посреди допросной – в каких-то трех шагах от стола, что разделял меня и дознавателей. Я не сразу сообразила, что происходит, и когда в комнату ворвался вихрь, снес поручика вместе со стулом к стене, а Ковальчука схватил за горло и приподнял над полом, еще какое-то время сидела и тупо пялилась в опустевшее пространство перед собой.
Зато когда отвисла и как следует рассмотрела нового участника событий…
Пожалуй, охватившие меня в тот момент чувства лучше всего назвать «смешанными». Потому что приятно, конечно, когда обидчик болтается в чьих-то сильных руках как сарделька в зубах кота, но, во-первых, шеф вроде как просто выполнял свою работу и пока даже вел почти спокойный диалог, не пытаясь меня запугать. А во-вторых, было б проще, если б защитником оказался кто-нибудь не из Зеленцовых.
– Игорь, прекрати!
Плюс: давно мечтала броситься брату на спину и как следует его укусить.
Минус: кто ж знал, что Ян в тот же момент попытается оттащить незваного гостя от Ковальчука? Кажется, кого-то не того я укусила…
Глава 12
– Бленкин, а как же честь? Куда она девалась?
– Не знаю, господин, я не брал.
(с) Терри Пратчетт
Когда-нибудь потомки сложат легенды об этом эпическом сражении…