Незримое
Шрифт:
Сестра замерла буквально в паре шагов, но боком к нам, приоткрыв рот и устремив выпученные глаза куда-то в лес. Впрочем, проследив за ее взглядом, я наверняка это выражение скопировала, потому что было чему подивиться.
Среди полулысых деревьев стоял мужик: широченный, высоченный – полторы меня в нем бы точно насчиталось, – да не просто стоял, а явно пытался… хм, спрятаться за не самым-то толстым стволом. Ага, бочонок за зубочисткой. Он даже чуть присел, будто это могло помочь.
Еще б лицо руками прикрыл –
В итоге с одной стороны деревца торчала голова, обтянутая рубахой грудь и коленки, а с другой – бугрилась мощная спина и выпирала задница. Рядом на земле валялись кожаная сума и огромный, под стать гиганту, меч.
– Нет, – тихо произнесла я. – Такого я не встречала.
Мужик тут же повернул голову, и наши взгляды встретились. Мой – растерянный и, наверное, немного испуганный, и его – донельзя удивленный.
– Вы меня видите? – с явной обидой вопросил гигант.
– Такого поди не увидь, – пробормотал Ян.
А я разглядела на щеке незнакомца татуировку в виде пронзенной стрелой птицы и кое-что поняла.
Плюс: опасности для нас он не представлял.
Минус: не только от простых людей высшие маги скрывают правду, но и от своих более слабых собратьев.
Глава 17
– А кто такой философ?
– Тот, у кого хватило ума подыскать себе непыльную работёнку, не связанную с подъёмом тяжестей.
(с) Терри Пратчетт
Помните, я говорила, что в мире магии из сказок и легенд можно почерпнуть куда больше полезной и вполне достоверной информации, чем из научных трудов? Мол, о тех же Карателях упоминается и там, и там, но в сказках помимо сухих фактов имеются еще всяческие полезные плюшки и подсказки.
Так вот: встреченный нами лесной гигант оказался представителем той категории волшебных существ, о которых писалось только и только в детских книжках и в существование которых не верили даже маги.
Я так точно не верила, потому что… ну… как бы… серьезно?
Настоящий живой птицелов?
Да сама их история настолько глупа и невообразима, что даже в виде сказки смотрелась нелепо, что говорить о реальности.
Впрочем, вряд ли простые смертные такое читали, так что расскажу вкратце.
Итак, давным-давно жили-были на земле русской богатыри славные. Не те богатыри, что Муромцы да Поповичи, а просто парни дюжие, в плечах широкие, да такие высокие, что с солнцем целоваться могли. Всего их пятеро было – и все кровь одна, кто брат родной, кто троюродный, а кто и дядюшка. Девки, знамо дело, по этим молодцам с ума сходили, и за сим я завязываю с былинным стилем. Или не завязываю…
Обнаглели мужики. Не было ведь в округе никого сильнее и привлекательнее,
И вот в каких-то землях далеких встретилась им королевна такая же обнаглевшая да зазнавшаяся, и перессорились родичи между собой, споря, кому она достанется. А девка, не будь дура, условие поставила, мол, того выберу, кто мне достанет маленьких птичек всех возможных цветов и оттенков.
Вновь пустились мужики в путь – на сей раз не за славой, а за дурацкими птичками.
Первый поймал сто штук да поскакал обратно – законный приз получать. А королевна ему, дескать, дружочек, тут нет птички такого цвета, как мое платье. Глядит – и правда нет.
Второй притащил в пять раз больше, а девка вновь, мол, смотри, бабочка на цветке, и крыло у нее не просто розовое, а сероватым отливает, и среди твоих птиц такой нет.
Третий, четвертый и пятый тоже не справились, хотя каждый из них привозил птиц в разы больше, чем предыдущий, но королевна называла такие цвета, о которых бедные мужики даже не слыхивали прежде.
Начали они опять ссориться, искать иные способы добиться расположения красотки, а она ни в какую. Хочу, говорит, птиц, и не колышит. Дам, говорит, вам еще один шанс, но последний. Коли кто вернется не с полным набором, из игры тут же вылетает.
Застращала их, короче. А победить-то хочется, уже даже не ради красотки – из принципа. Вот и ходят с тех пор птицеловы по миру, ищут птиц всех возможных цветов и оттенков, друг у друга подглядывают, кто что нашел, диверсии устраивают, и ловят, ловят, ловят, выполняя глупую бабскую прихоть.
Честно, мне в этой истории только птичек жалко, а все остальные – сами идиоты, ну да ладно, не о том речь.
В моих детских книжках птицеловов вот такими и рисовали – огромными, брутальными, да с пронзенной стрелой птицей на щеке каждого. И это что же получается… эти одаренные ребята, купившиеся на банальный женский развод, существуют в реальности?
– Птицелов… – выдохнула Дашка, а Фафнир на моем плече внезапно распушился, точно верба весной, и зашипел.
– Жалкие людишки, – передразнил ее гигант, смешно потрясая перед лицом руками и закатив глаза.
– Кто тут еще жалкий, – пробормотала я.
И была услышана.
Птицелов мигом перестал кривляться, в один шаг оказался рядом и навис над нами нерушимой скалой.
– Так-так-так. – Еще и языком поцокал. – Пустой, но зрячий. Слабая, но брежатая. И сильная, но непутевая. О, еще и противный дракот до кучи. Не шипи на меня, животное… Ну и как вы меня нашли?
Я на всякий случай стянула напряженного Фафнира с плеча и прижала к груди, а сама бочком-бочком подступила поближе к Яну.